Эмиссар
Шрифт:
Взяв шкатулку, Кай бережно протянула ее Сиско.
– Я доверяю это вам, – торжественно произнесла она.
Сиско внутренне напрягся.
– Зачем?
– Это приведет вас к Храму.
– Прошу прощения…
Он вдруг почувствовал себя обманутым: его загипнотизировали, вот и все. Теперь Опака использует его интимные чувства для того, чтобы побудить его выполнить какой-либо нелепый бахорианский обряд.
Наверное, она поняла его состояние, почувствовала его страх.
– Это должно привести вас к Храму, чтобы вы смогли предупредить святых, – твердо
Сиско скептически посмотрел на женщину.
– Предупредить их о чем?
– Кардасиане забрали остальные восемь шкатулок и ни перед чем не остановятся, чтобы разгадать скрытую в шкатулках загадку власти. Если они ее отгадают, то смогут разрушить даже Божественный Храм… А это будет означать духовную смерть Бахора.
Сиско покачал головой и попятился.
– Вы хотите, чтобы я отправился на поиски?..
Опака наклонилась к нему.
– Я не могу объединить народ, пока не буду уверена, что божественные силы предупреждены.
Теперь Опака пристально смотрела на Бенджамена. Он отчетливо слышал, как ее сердце требовало, чтобы он сделал это. А потом Опака поможет ему.
– Вы отыщете наших святых! – уверенно произнесла она. – В конце концов, не для Бахора и не для Федерации, но ради самого себя. Ради собственного сердца. Вам суждено проделать это путешествие, командор.
Глава 5
Мичман О'Брайен вошел в свою каюту на борту «Энтерпрайза» в последний раз. Долгое время она служила ему домом, теперь этим домом станет мичману космическая станция. Каюта оказалась непривычно пуста – ни единой вещи. Тем не менее Майлс осторожно ступал по полу, словно опасался наступить нечаянно на разбросанные игрушки Молли.
– Кейко! – позвал Майлс жену.
Ответа не последовало. Майлс тихонько прошел в спальный отсек. Там, в темноте, на кровати молча сидела Кейко, держа на руках спящую Молли. При появлении мужа она не подняла головы. Из жилого отсека сюда падала полоска слабого света, и Майлс рассмотрел на щеке жены слезы.
– Что такое? – мягко спросил О'Брайен. – Дорогая моя, ну прошу тебя, не надо плакать.
В его голосе, как мичман ни старался это скрыть, все же звучали нотки вины. Он присел рядом с женой на кровать, но она подчеркнуто не обращала на него внимание.
– Но ведь мы обо всем договорились, – сухо сказала жена наконец.
В ее короткой фразе О'Брайен услышал обвинение в свой адрес. Жена обвиняла его в эгоистичности, равнодушии к интересам семьи…
– Просто я до сих пор не знаю, что мне, ботанику, делать на космической станции, – дополнила она сказанное.
Майлс попытался приободрить жену.
– Судя по внешнему виду, можно сделать вывод, что кардасиане считали бесплодность формой искусства, – начал он с улыбкой. – Ты должна будешь превратить станцию в настоящий сад.
Эта мысль пришла ему в голову не сегодня, и он не сомневался в том, что Кейко найдет способ сделать станцию уютной, несмотря на все трудности.
Однако попытка приободрить жену не удалась.
– Пойми, я не хочу работать ради того, чтобы
В этот миг ее голос дрогнул. О'Брайен вздохнул. Да, ему, к сожалению, не удавалось придумать ничего такого, что могло бы успокоить жену. А ведь это Кейко настояла на том, чтобы он принял назначение на «Дип Спэйс-9». При обсуждении этого вопроса Майлс высказал предположение, что на станции она будет несчастлива. Она возражала. А теперь они поменялись ролями. После подписания приказа о переводе Майлс с нетерпением ждал, когда же можно будет приступить к работе по восстановлению станции, а Кейко вдруг ударилась в меланхолию. Увы, назначение уже не отменить…
– Я люблю тебя, – просто сказал Майлс.
Именно это следовало сказать давно. Кейко грустно улыбнулась и осторожно, чтобы не разбудить ребенка, положила ладонь на руку мужа.
– Как только мы устроимся, мне будет лучше, – произнесла она со вздохом. О'Брайен понимающе кивнул.
– Ты все упаковала?
– Даже все уже отправила.
– Тогда бери Молли, а я догоню вас через несколько минут, мне нужно еще кое-что сделать.
На мостике дежурила ночная смена. О'Брайен вышел из турболифта, все еще сомневаясь, правильно ли он сделал, что пришел сюда. Все же он чувствовал себя крайне неловко. Но не мог же он уйти с «Энтерпрайза», не попрощавшись.
Дежурный офицер лейтенант Скорез заметил его состояние и, похоже, все понял.
– Капитан у себя, доложить о вашем прибытии? – спросил он.
О'Брайен заколебался еще сильнее. Он чувствовал, что должен попрощаться с капитаном, но отдавал себе отчет, что эта сцена будет нелегкой. Лучше было выскользнуть с корабля, не прощаясь.
– Не надо докладывать, – покачал мичман головой. – Все в порядке, спасибо.
Майлс в последний раз обвел мостик взглядом, потом вернулся в турболифт и направился в третью транспортаторную.
– Доставьте меня вниз, Мэгги, – с наигранной веселостью попросил он новую работницу.
– Да, сэр, – улыбнулась Мэгги О'Брайену и повернулась к приборной доске.
– Мистер О'Брайен? – раздался за спиной мичмана голос капитана Пикара.
– Да, сэр, – виновато произнес Майлс. – Я не хотел отвлекать вас.
Пикар взглядом попросил Мэгги выйти. Как только двери за ней закрылись, выражение лица капитана смягчилось.
– Ваша любимая транспортаторная, не так ли? – тепло спросил Пикар.
О'Брайен кивнул. Он обрадовался тому, что все же удалось увидеть капитана.
– Номер три, сэр.
Улыбка на лице Пикара исчезла.
– Знаете, вчера я заглянул сюда и по привычке спросил, где вы? Теперь здесь будут другие.
О'Брайен пожал плечами.
– Это всего лишь транспортаторная, сэр.
На лице капитана вновь появилась улыбка, и мичман улыбнулся в ответ. Наступила неловкая пауза, которую прервал О'Брайен.
– Разрешите покинуть вас, капитан?
Пикар выпрямился.