Эмилер
Шрифт:
– Райн, перенеси, пожалуйста, все мясо в глубину пещеры и сам останься там!
Лэр взглянул на эмирими со смесью непонятных чувств. Это было чем-то средним между недовольством, яростью и любопытством. С раздражением подхватив попавшийся под руку кусок, он поволок его туда, где утром Лея жарила мясо.
«Отлично!» Она с облегчением выдохнула. Лее было ужасно обидно, что ту магию, что ей удалось подсобрать, придется вновь потратить не на восстановление здоровья, а на стазисную защиту, которая спасет их от снега! И скоро ей, верно, придется смириться
Этот вздох услышал лэр, и ему стало жаль девушку, так мужественно встречавшую смерть.
Гул нарастал, лавина сметала все со своего пути и с грохотом приближалась к ним. Райн, позабыв о мясе, подошел к Лее и обнял ее, успокаивая:
– Не бойся… Это не страшно… Заснем и все. – Сердце грохотало в груди, вот-вот их накроет…
Лея, улыбнувшись, повернулась к нему и лукаво на него посмотрела:
– А я выспалась и есть хочу!
Их накрыло грохочущей волной холодного воздуха. Лея едва успела поставить плотный стазис на самую узкую часть между потолком и полом пещеры. Рокочущий шум исчез. Стало темно и тихо. Вязкая тишина поглотила звуки, казалось, что все вокруг абсолютно оглохли.
Лея с остервенением обругала себя за глупость. Ей удалось то, что она задумала, лишь потому, что Райн, приняв на себя шквалистый порыв ветра, несущегося перед ударной снеговой волной, прикрыл ее и дал возможность поставить защиту! Вот этот момент она и не учла!
Райн лежал неподвижно, накрыв девушку окаменевшим телом, но его голос в темноте звучал так, что, шевельнись она, и он задушит ее вместо лавины! Внезапно Лея почти физически ощутила всю глубину его горечи, отчаяния и ненависти к себе.
– Почему ты мне не сказала, что готова остановить снег? – тихо, но крайне злобно прорычал он.
Райн был сердит, ему казалось, это была ужасная издевательская насмешка над ним вечного врага – эмирими! Он тут метался, обдумывая, что предпринять, чтобы выжить, успокаивал «испуганную» девушку, а она смеялась над ним!
Лею затрясло. И Райн подумал, что сейчас просто безжалостно убьет ее. Смеяться? Дрянь! Да как она посмела!
Но девушка прошептала:
– Еле успела… – и обмякла под ним, лишившись сознания.
Лэр тронул ее за руку, пульс прощупывался… Ясно, вновь всю энергию потратила на щит. Он тяжело вздохнул, погасив бешенство. Из-за чего он так разозлился? Из-за того, что спасла их обоих? Хотя предупредить, что попытается, могла бы!
Райн, тяжело поднимаясь и садясь на шкуру в мертвой, словно могильной, тишине, проговорил:
– И воздуха нам надолго не хватит…
Темнота давила, выжимая из него силы и нагнетая панику. Девушке повезло больше – она спасалась бесчувствием. Ощущая постыдную дрожь от густой нависшей тишины, Райн сам себе сказал:
– Лучше бы лавиной прибило.
Со стороны, где лежала девушка, донесся слабый смешок:
– А как же «жить дальше»?
– Да… А как жить в могиле? – скрывая отчаяние, спросил он.
– Не знаю, никогда не пробовала… – ответила она с легкой
Райн полагал, что Лея так же ясно, как и он, постигла весь ужас их положения, но она еще не поняла, что это их могила. Впрочем, пугать ее не входило в планы лэра, и он немного иносказательно спросил, надеясь разобраться в ее состоянии:
– Как ты? Не испугалась?
– Чего? Лавины? – переспросила Лея. Райн промолчал. – Лавину испугалась… наверное. Я больше всего боялась, что не удержу ее, что запаса магии не хватит. Но все обошлось. – Она с облегчением выдохнула, вызвав у лэра в душе новый спазм ужаса из-за возможного недостатка воздуха.
Он не боялся темноты, но на него неудержимо давило замкнутое пространство! Райн отчетливо представил себе, как лавина, сошедшая с горы, обильно завалила снегом все ущелье, словно дно чаши… и воздуха в легких стало еще меньше. Не выжить, они в ловушке, а если ударит мороз, то он на несколько месяцев запаяет верхний слой снега сплошной ледяной коркой, и они так останутся здесь до времени Тепла!
– Теперь… – Лэр колебался, делиться с ней своими опасениями или нет, и наконец сказал: – Если ударит мороз, долго мы не протянем.
Он сделал тяжелый шаг вдоль «лежанки», ноги у него подкашивались, Райн задыхался… но не мог признаться, что чувствует себя так, словно попал в детский кошмар про эмиримский Заслон из богатырских деревьев, навсегда утаскивающих лэров прямо под землю. Он не мог рассказать врагу, как ужасно это на него действует!
Лея по голосу заподозрила, что с охотником что-то происходит. Ощущая, что спутнику плохо, она совершенно по-женски взяла его за руку, желая наладить контакт. Райн вначале резко вырвался, но потом поймал Леину руку, притянул к себе, вцепившись в нее до дрожи.
Она поняла, что он безумно нервничает. Но почему?
Имея в подчинении столько воинов-мужчин, Лея понимала, что сейчас его расспрашивать нельзя. Вряд ли он расскажет ей, в чем дело, скорее разозлится и еще сильнее замкнется.
«И когда же, – грустно спросила себя Лея, – я стала так за него переживать?!»
Вздохнув, она позвала его, но так, чтобы это ничем не напоминало жалость, и почти не лукавя сказала:
– Не люблю темноту. Ты не мог бы сесть рядом?
Райн послушно сел. Молча. Его отстраненность была ощутимой. Лея поймала обе его руки, прижала их к своему лицу и тихо пообещала:
– Сейчас отдохну и запущу светлячок.
Лэр наконец отреагировал, но как-то странно. Он привлек ее к себе так, что она оказалась у него на руках. Лея не понимала, чего он хочет, и выжидала, задержав дыхание. Райн прижал ее к себе, перевел дух и, словно голодный, поймал ее губы своими.
Дикость какая! Лея чуть его не ударила, но сдержалась, только мысленно отстранилась от происходящего, пытаясь понять. В его порыве никаких чувств не было – ничего похожего! Это была совершенно непонятная ей жажда… Подобное совершенно не укладывалось в голове у Леи. Что это? Что ему надо?