Эмилер

Янук Елена Ф.

Тутан резко вскинул руку:

– Я знаю, что ты скажешь, но оправдаться может каждый! Ты должен отомстить! Нельзя оставлять врагов с ощущением, что из-за мароков мы готовы терпеть от них унижение!

Райн знал заранее, чего от него потребуют, поэтому не стал спорить или объясняться. Поклонившись, он сухо пообещал:

– Я исправлю все недостатки и уничтожу врага, которого пощадил ради жизни во время Льда.

– Иди, воин… Не забудь свои слова! – высокопарно произнес старейшина.

Райн поклонился и, развернувшись, вышел из Судебного дома. За ним

молча последовал Дирк.

– Ты легко отделался! – засмеялся младший брат, зная скверный нрав Тутана, заносчивого до глупости.

– Да… легко, – сказал Райн с отвращением, повернув к себе.

Необходимость убить учительницу, пусть даже врага, вызывала в нем сильное отторжение. Это было странно и даже возмутительно, но врать себе Райн считал злом еще худшим. Хорошо, что ее в бою не будет! Хотя кто знает? Эмирими осталось мало, и, по разговорам, у них воюют все. Но тут Райн припомнил, что уже не раз мельком видел ее. Правда, маги предпочитают бить исподтишка, не вступая в прямой бой, так что, возможно, он ее с кем-то перепутал. Лэр быстро шагал по Стойбищу, наблюдая, как воины под руководством старейшины Берима возводят еще одно заграждение из камней и песка. Стена вокруг Стойбища росла, но защиты и спокойствия не прибавлялось.

Райн обвел взглядом поселок. В обе стороны тянулись ровные линии каменных домов. У каждого расположились большие поленницы, в данный момент заполненные дровами. Хлопочущих лэри на улице становилось все меньше, их прогнал вновь поднявшийся ветер, затушивший костры и быстро напомнивший о наступающем времени Льда. Это во время Воды и Тепла вокруг домов кипела жизнь. Хозяйки стирали, выделывали шкуры, начищали котлы, проверяли запасы, ели, шили, играли с детьми или просто спали под удобными навесами из прутьев. Теперь здесь не скоро наступит оживление, может, если только свадьба у кого случится, но это вряд ли, все ждут Тепла.

Дирк, который еле догнал брата, довольно чувствительно стукнул его по плечу и довольным голосом сказал:

– Еще бы пару таких отрядов, и мы бы все время Льда только и делали, что пировали. Я бы на месте старейшин отправил тебя не за мароками или эмирими, а за охотницами на мароков. Вот бы добычи было! Лопнуть можно!

Взглянув в счастливые глаза Дирка, Райн засмеялся. Эта их проделка дала надежду на успешный исход для всего племени. И главное, снят запрет на месть до времени Льда, значит, завтра в бой! Дирк еще раз как следует хлопнул брата по плечу и повернул к себе домой, где его ждали Бринни с дочкой и горячий обед.

Небо морщилось складками снежных облаков, сильными порывами ветра то и дело пригоняемых на свежие линии укреплений. Райн, грустно оглядываясь на счастливых соплеменников, вошел в свой пустой дом, размышляя о том, что на самом деле он бы вместо бессмысленной войны с удовольствием поохотился бы на охотников. Вернее, на охотниц.

Лея предстала перед правителем с заранее обдуманной речью.

– Лея! – холодно начал Махуд. – Ты сегодня подвела всех, передав охотничьи заготовки врагу!

– Я не имела права рисковать! –

твердо ответила она, строго взирая на прищурившегося правителя. Ему не стоит забывать, что она боевой командир и может за себя постоять. Будь с ней отряд взрослых или была бы она одна, лэры живыми бы не ушли! Но с ней были дети! Поэтому она упрямо повторила: – У меня был небольшой выбор: или дети, или мароки!

Зал загудел. Дети! Самое главное! На лицах эмирими, занявших места вдоль стен зала Суда, появились страх и недоумение, значит, еще не все знают, что случилось. Интересно, откуда правитель все узнает первым?!

Сделав резкий жест «молчать», правитель продолжил заседание.

– Ты опытный воин, ты отвечала за учеников, так почему они подверглись опасности? – сурово спросил он, опустив руки на подлокотники, дабы выглядеть величественней.

Лея раньше бы посмеялась над его тщеславием, но, чтобы отсечь все попытки надавить на нее, сразу перевела разговор на основную причину грозившей им опасности:

– Отряд охраны отсутствовал в условленном месте Скользкого ущелья! Когда нас окружили лэры-воины, я договорилась, что они отпустят детей при условии, что передам им всю добычу.

Зал загудел. Это было что-то несусветное: эмирими дивились, радовались, что удалось спасти детей и что с лэрами впервые удалось договориться!

Конечно, не все так думали, многие из старых покалеченных воинов были недовольны тем, что Лея оставила запасы врагу, тем самым способствуя их выживанию, а в клыкастом племени и так прирост больше, чем у эмирими. Но как им втолковать, что Лея не могла нарушить свое слово, когда лэр отпустил детей? Они посчитают это в лучшем случае глупостью…

Вероломство – это подлость. Лея давно для себя решила, что для нее это неприемлемо, это не мудрая хитрость ради победы, это крушение всего, на чем держалось ее понимание чести и достоинства. Поэтому Лея никогда не смогла бы править эмирими, для этого надлежало стать коварной и беспринципной.

Суд продолжался. Хотя разговоры теперь потекли в другом направлении. Все переключились на Жеула – второго командира отряда, того, чья очередь была охранять учеников, так как отряд Леи только вернулся с дежурства.

Ее саму правитель раздраженным жестом отпустил. Так девушка вместо преступницы, заслуживающей наказания, стала героиней. Это было невыносимо для правителя. Она ловко испортила его план по усмирению непокорной эмирими, а он привык всегда исполнять задуманное, действуя через своих осведомителей скрытно и безжалостно.

Махуд принадлежал к презренному типу созданий, ставящих превыше всего власть и ее стабильность и питающих глубокое презрение к таким сентиментальным понятиям, как «честность» и «справедливость». По мнению правителя, нынешнее восторженное отношение к тому, что путем договора удалось спасти детей, представляло собою наистрашнейшую опасность, грозящую его авторитету.

Атем на выходе из зала обняла сестренку.

– Когда мне мальчишки рассказали, что произошло, я чуть не умерла от ужаса! – Не сдержавшись, она всхлипнула.