Эмилер

Янук Елена Федоровна

Две комнаты были открыты настежь, через их проемы лился магический свет, и виднелись диваны и кровати, в одной — аккуратно убранные; в другой — перевернутые со сваленными в кучу стульями и вещами. Кое-где в этом завале виднелись даже корешки книг, остатки дивного богатства предков. По этой куче ползал довольный Тейн, разыскивая спрятавшегося Крима.

Видя этот беспорядок, почему-то

окончательно загрустил Дирк. Ему вспомнилось, что в спокойные прежние времена после его игр с дочерью, по комнате словно буран прогуливался и как Крита хохотала, переворачивая дом вверх ногами. А еще он не понимал, ну что еще можно тут выяснять! Все уже ясно — они теперь родня! И все тут! Единственное, что его волновало — каким образом Райн мог жениться на эмирими?!

Они вошли в кабинет хозяйки. Сначала Дирк не понимал, зачем кабинет нужен женщине. Планы боя составлять? Ему стало смешно. Но вспомнив опыт боя с Леей, поежился и вновь разозлился, недовольным взглядом окинув комнату.

Первыми он увидел драгоценные древние книги, украшающие стеллажи; столик, в котором ящики и столешница были богато украшены резьбой в виде завитков, а гнутые ножки с украшением в виде листьев, напоминали ему птичьи лапы, держащие шары… Разглядел чудное кресло, уютно стоящее на шкуре синей кошки перед небольшим камином, в которое ему вдруг невыносимо захотелось сесть. Ясно, кабинет — ее любимое место. Ну да, на ее месте, ему бы тоже хотелось почаще здесь бывать.

Дирк очаровано осматривался и даже пропустил предложение хозяйки сесть в то самое кресло, что так его заворожило, и не услышал речь Райна по поводу их отношений:

— …Ну, Дирк, ты хотя бы сделай вид, что рассматриваешь такой вариант, хорошо? Тут мы и увидим, кто к чему стремится и насколько сильно, — продолжал брат. И только усмешка его эмирими дала понять, что в отличие от Райна, она не заблуждалась на его счет. Он ничего не услышал.

Дирк смутившись, в ответ что-то неразборчиво пробормотал, обращаясь к своим высоким ботинкам.

— Садись в кресло, родственник! — довольно едко повторила хозяйка.

Дирк с опаской сел. Потрясающе! Оно еще и качается!

Молодому воину было неудобно перед эмирими. Он понимал,

что предстал перед ними совершенным дикарем, но лэры в хозяйстве использовали в основном камень или изделия из грубо обработанного дерева, так что подобное изящество обстановки было ему в новинку.

Райн не понимая, с чем связанна заминка в разговоре, с подозрением смотрел то на Атем, то на Дирка, и его губы сжались в гневную тонкую полоску. Он мог лишь предполагать, что за мысли ходят сейчас в голове у брата и раздраженно улыбающейся эмирими.

Уютная комнатка была слишком тесной для переполнявшего напряжения новых родственников.

— Дирк, так все же… как ты здесь оказался?

— А ты?

— Я пришел знакомиться к родственникам жены! — раздраженно ответил Райн.

— А я придумал способ преодолеть Заслон. И пришел к своим детям. — Умиротворенно покачиваясь на кресле, ответил Дирк. — А где вы поженились? У нас вы не могли…

— Как женились, расскажу позже. Ты давно здесь?

Дирк покраснел, перестав, наконец, качаться, отводя взгляд от Атем, тихо сказал:

— Второй день…

— Надо предупредить отца! Он ведь не знает о твоих замыслах? Если бы он заподозрил, тебя здесь не было.

— Да, отец не в курсе, но я не могу сейчас вернуться! Мы так и не решили, что делать с моими детьми. — Дирк повернулся к Атем.

Она, обозрела его ледяным взглядом, но промолчала. Ему стало совсем неловко. Лея наблюдая за братиком мужа, поразилась огромной разнице между серьезным Райном и энергичным Дирком, и все равно решила вмешаться.

— Дирк, у меня дом пустой. Пока можешь жить у меня, я все равно появляюсь там редко.

Атем недовольно посмотрев на сестру, тихо сказала:

— Я вроде никого не выгоняла… а свободных комнат и у меня с десяток. Пусть живет с детьми, пока сам захочет. Когда надо будет, мы его проводим.

Дирку ее слова были словно песня для души. Он другого ничего и не хотел.

Он благодарно улыбнулся поджавшей губы Атем и, расслабленно развалившись в кресле с обивкой из мягкой кожи и, ощущая сейчас только комфорт и покой, принялся качаться.