Эмеслам
Шрифт:
— Садись давай! — мастер по маникюру кивнула на стул перед маникюрным столиком.
— Можно мне что-нибудь накинуть на себя? — решилась спросить Валерия, ей не хотелось сидеть перед маникюрщицей абсолютно голой.
Мастер вопросительно глянула поверх её головы на служанок и, как видно, получив от них разрешение, достала из шкафчика халат и протянула его Валерии. Та накинула его на свое тело, старательно, до самого верха, застегнув «молнию». Благодаря этому нехитрому действию пленнице стало чуть-чуть легче,
Валерия даже не смотрела, что делает с ее руками мастер по маникюру — в конце концов, так ли важно для Валерии, в какой цвет мастер покрасит ей ногти, если на кону стоит жизнь и смерть? Пленница, украдкой поглядывая по сторонам, задумалась о том, для кого оборудованы эти кабинеты во дворце? Неужели для женщин из гарема, о котором упоминала Гульнара-гашан? И сколько этих женщин живет в этих стенах? И все ли они были так же похищены, как и Валерия?..
В какой-то момент живот Валерии предательски заурчал от голода.
— Когда ты ела в последний раз? — строго поинтересовалась мастер.
Та не сразу смогла вспомнить. В её голове все перемешалось — жуткие события сегодняшнего дня затмевали все, что было в предыдущие дни. Когда она ела в последний раз? Сегодня утром Валерия отказалась от завтрака, потому что им с Артуром нужно было собираться в аэропорт — помнится, она утешила себя мыслью, что успеет выпить чашку кофе с каким-нибудь десертом в аэропорту. А вчера? Вчера, когда они с Артуром вернулись после встречи с дядей Вакифом, Валерии кусок в горло не лез — так она была расстроена и шокирована встречей с тем, кого она искренне считала родным человеком. Значит, последний раз она принимала пищу вчера в обед.
— Вчера днем, — выдавила Валерия из себя.
Мастер, перейдя на месламитский язык, обратилась к служанкам. Выслушав её, одна из надзирательниц вышла из кабинета, в то время как вторая осталась на страже, как бдительный цепной пес. Вскоре служанка вернулась с подносом, на котором стояла наполненная дымящимся бульоном глубокая чаша. Бульон выглядел жирным, в нем плавала какая-то зелень.
— Выпей бульон, он заглушит голод, — подала голос доселе молчавшая служанка. — Есть много тебе нельзя, а то живот вздуется.
Валерии хотелось оттолкнуть от себя мерзкую служанку с ее подносом — до чего отвратительна та обыденность, с которой она рассуждает о том, что у её пленницы может вздуться живот и сей неприятный факт может испортить удовольствие их господина! Импульс был таким сильным, что, наверное, Валерия не смогла бы сдержаться, если б маникюрщица не сдавила с силой кисть ее руки — скрипнув зубами от боли, зеленоглазая женщина посмотрела на мастера и поймала ее предупреждающий взгляд: «Не делай глупостей!»
Выдохнув воздух сквозь зубы, Валерия склонила голову и прошептала:
— Спасибо… Я очень проголодалась.
Мастер
«Как хорошо было б уснуть и забыть обо всем, а потом проснуться и понять, что это был всего лишь кошмар!»
Когда мастер закончила с маникюром и педикюром, Валерия покорно поднялась со стула навстречу надзирательницам:
— Что дальше? — спросила она, но ответа не дождалась.
Дальше её снова раздели и поставили под душ, где приказали Валерии тщательно помыться. А после душа отвели в хамам. Сперва заставили её сидеть в разгоряченной комнате, где было так жарко, что начинала кружиться голова — а затем перевели в большой зал хамама и, приказав лечь торчащий в центре парилки большой круглый камень, оставили зеленоглазую женщину одну.
Несколько минут она лежала на теплом камне, прислушиваясь к тишине и ожидая, что сейчас кто-то войдет в хамам. Однако её одиночество никто не нарушал. Валерия села и принялась вертеть головой по сторонам, оглядывая внутреннее убранство хамама — это было помещение без окон, со стенами, сплошь покрытыми мраморной мозаикой, и купольным потолком, вход только один. Ее оставили одну здесь, но как обстоят дела там, по ту сторону двери? Возможно, приставленные Гульнарой-гашан служанки стоят там на страже!
«Что же мне делать? Попробовать убежать? Или не рисковать?» — лихорадочно соображала она.
Упрямство и самонадеянность в Валерии требовали от нее хотя бы попытаться совершить попытку к бегству — да, шансы малы, но разве можно без сопротивления сдаться на милость этих ужасных людей? Но потом в ее памяти всплывала картина избиения Артура вооруженными головорезами и её сердце сжималось от боли и чувства вины — если она попытается сбежать, тот, кто приказал её похитить, причинит Артуру вред! Они и так столь жестоко избили её мужа! Как Валерия может рисковать Артуром?..
Да и наивно полагать, что, сбежав из хамама, она сможет сориентироваться в лабиринте дворцовых помещений и найти выход! И даже если найдет этот выход — что ее ждет снаружи? Госпожа гарема сказала, что снаружи дежурят вооруженные солдаты, готовые стрелять на поражение. За дворцовыми стенами Валерию ждет только смерть, если она рискнет сбежать — и вместе с ней погибнет ни в чем не повинный Артур…
Валерия перевернулась на живот и уронила голову на сложенные руки.
Ее снова начали душить рыдания.