Эмеслам
Шрифт:
Она поспешила в ванную комнату. Когда она, умывшись и приняв освежающий душ, вернулась в апартаменты, то увидела там расстроенную Нилуфэр; оказывается, возле кровати находилась кнопка для вызова служанки и все утро Нилуфэр ждала, когда ее новая госпожа проснется и позовет её. Войдя в покои проверить, все ли в порядке, служанка обнаружила, что Валерия уже проснулась и принимает душ.
— Почему меня не разбудили? — спросила её Валерия.
— Зачем же будить? — служанка развела руками. — Все эре в серале спят сколько захотят и встают тогда, когда им удобно. Ты тоже эре!
Её слова не успокоили пленницу до
— Но вчера ко мне приходила Гульнара-гашан с самого утра…
— О, она узнавала у меня, спишь ли ты и собиралась навестить тебя, когда ты проснешься.
«Надо же, она не стала расталкивать меня, как сделала это вчера, а решила дать мне выспаться!» — удивленно подумала Валерия.
После того, как Нилуфэр подала на стол что-то среднее между завтраком и обедом, хозяйка гарема появилась на пороге её покоев. Зеленоглазая женщина надеялась по её лицу догадаться, что та собирается сказать, но физиономия месламитки оставалось высокомерно-непроницаемой. Гульнара-гашан, сцепив руки на животе, прогулочной поступью подошла к столу, но садиться на стул не стала — свысока разглядывая свою подопечную. Валерия спрятала руки под стол и сжала их в кулаки, изо всех сил сохраняя на лице выражение почтительности.
— Этой ночью сардар отослал тебя из покоев раньше, чем остальных, — заговорила месламитка. — Почему? Он был недоволен?
У Валерии отлегло от сердца: Гульнара-гашан не знает о причинах, побудивших Месхингасара отослать ее прочь — значит, тот не оставлял никаких распоряжений о наказании Валерии или Артура. Пленница потупила взор и нерешительно ответила, что сардар пожалел её из-за того, что она была не здорова.
— Наш господин проявил великодушие, ты должна это ценить, — не преминула наставительно сказать хозяйка сераля.
— Я ценю, госпожа, — кротко ответила зеленоглазая женщина.
Гульнара-гашан, не двигаясь с места, продолжала сверлить Валерию взглядом.
— После трапезы служанка отведет тебя ко врачу на осмотр. И если твое здоровье позволит, в ближайшие дни ты начнешь брать уроки у хореографа.
Пленница растерянно распахнула глаза, не понимая её.
— Хореографа? — переспросила она.
— Сардар желает, чтобы ты выучила танец и исполнила его перед ним… — говоря это, месламитка вдруг позволила себе осуждающую интонацию, как если бы говорила о чем-то безнравственном. Поймав саму себя на проявлении эмоций, Гульнара-гашан сразу же взяла себя в руки: — Не думай о танце. Пока что самое важное — это твое здоровье. Нам нужно, чтобы ты как можно быстрее поправилась.
Валерия уже достаточно изучила ее повадки, чтобы понять, чего та ожидает услышать:
— Простите меня за доставленные вам неприятности, Гульнара-гашан! Я сделаю все, чтобы выздороветь побыстрее, — заверила она хозяйку гарема.
— Вот и умница, — выдала месламитка и даже удостоила пленницу своей кривой улыбки.
Миновало несколько дней.
Зеленоглазая женщина ждала каждого вечера со страхом, но сардар больше не вызывал Валерию в свои апартаменты — хотя от Нилуфэр она знала, что тот приезжал во дворец. Эта неопределенность выматывала Валерию. Она испытывала радость от того, что её не принуждают терпеть изнасилование, но вместе с тем, она осознавала, что это просто-напросто отсрочка неизбежного. Сардар понял, что она и вправду не здорова и дал ей время подлечиться. Но рано
В один из дней Гульнара-гашан отправила её в хамам.
Растянувшись на теплом камне, Валерия, прикрыв глаза, снова и снова возвращалась к мыслям о сардаре. Несмотря на прошедшие дни, она до сих пор чувствовала на своей коже прикосновения сардара, как будто его пальцы оставили неизлечимые ожоги на ее теле. Странно чувствовать это, ведь в последний раз он к ней почти не прикоснулся! Может все дело в том, как сардар смотрел на нее? И дело не в животной похоти, нет! Что-то еще было в его взгляде. Сардар взирал на нее так, будто видел в ее лице кого-то еще…
«Или же это просто мое воображение? Я просто хочу верить в то, что я для него нечто большее, чем кусок мяса, который можно пользовать как захочется?» — думала Валерия тоскливо.
Благодаря жару хамама, женщину быстро разморило, ее тело расслабилось. Она даже стала подремывать и потому не расслышала, как открылась дверь в хамам и кто-то вошел.
— Не будешь возражать, если я тоже попарюсь? — прозвучал мелодичный девичий голос.
Валерия вздрогнула и удивленно вытаращилась на гостью.
Это была одна из тех девушек, которых она видела ночью в покоях сардара — как и тогда, она была совершенно обнажена и только длинные рыжие волосы слегка прикрывали ее высокую, упругую грудь с торчащими сосками. Нежданная гостья обладала удивительно тонкой талией, контрастировавшей с красивой линией бедер, что вкупе с роскошной рыжей гривой делало её похожей на эльфа. Но как она сюда попала? Ведь Нилуфэр утверждала, что никто из других наложниц сардара не должен пересекаться с Валерией где-либо! В таком случае, как эта девица прошла в хамам, если у его дверей неотлучно дежурят прислужницы?
— Разве тебе можно здесь находиться? — спросила Валерия, стараясь сесть так, чтобы волосы прикрыли грудь, а плотно сдвинутые ноги не позволяли разглядеть интимных мест.
Девушка все так же мелодично рассмеялась.
— Я дала взятку служанкам. Местные работники любят взятки, при условии, что от них требуется совсем незначительная услуга. Особенно они любят милые безделушки вроде колечек и цепочек, — с этими словами она прошла к каменной скамейке возле стены и уселась на нее при этом широко расставив ноги, словно хотела похвастаться своими женскими достоинствами. Как и все прочие наложницы сардара, включая Валерию, эта девушка не имела ни единого волоска на лобке.
— Значит, ты так много зарабатываешь здесь, если раздаешь взятки? — холодно поинтересовалась Валерия. Она понимала, что та заявилась в хамам не просто так, раз уж раскошелилась на взятку, и потому оставалась настороже.
— Гонорар я получу после того, как закончится мой контракт. Но сардар дарит мне разные украшения. Эти восточные мужики такие странные!.. — девушка небрежно дернула своим точеным плечиком и, перекинув копну волос на другое плечо, принялась неторопливо перебирать их своими пальчиками. — Они относятся к женщинам как к людям второго сорта — ни тебе права голоса, ни свободы жить как хочешь — но при этом обожают задаривать их подарками. Украшают баб золотом и драгоценностями как новогоднюю елку! В России я никогда не получала от мужчин столько подарков, хотя у меня и были богатые любовники…