Эмеральд
Шрифт:
После одного из апокалипсисов юг планеты переместился на север и наоборот, что изменило маршруты миграции, к тому же из-за «Гребня» теплые страны находились скорей не внизу, а справа от него, и когда все звери и птицы вынужденно адаптировались, куницы подумали: «А какого черта мы должны мерзнуть?» и тоже стали пускаться в путь на зиму, пересекая горы Гребня. И, наблюдая за этим процессом, люди тоже подумали: «А собственно почему бы и нет?» и начали приручать куниц и использовать их для нужд корреспонденции.
Нет, конечно, голубиную почту тоже продолжали применять,
Дело в том, что, если рассматривать в прямом смысле птичьи мозги голубей и мозг хищной куницы, то обнаружится, что между ними разверзлась интеллектуальная пропасть, которую голубю ни в жизнь не одолеть.
Куницы хитры, коварны, быстры, умеют прятаться и таится, а особенности строения скелета позволяют такому гонцу пробраться куда угодно, причем незаметно для чужих глаз. Не то что голубь, который прет по небу как камикадзе, и его легко можно сбить и перехватить почту. Поэтому в вопросах важной и тайной переписки именно куница – выбор ведущих специалистов. Конец большой ссылки.
– Ты сказала, что Отто пропал. Но, как и куда? Тебе что-нибудь известно? – спокойно спросил некромант, никак не отреагировав на плач девушки.
– Он уехал почти полгода назад вместе с караваном, как это было раньше. Но он никогда не уезжал так надолго.
– Но он же сказал, что перестал так делать. У Отто подагра, ты знаешь?
– Да, Господин Шульц! Он и правда уже три года как перестал лично сопровождать грузы, но в этот раз он обязан был поехать. «Это самая важная сделка в моей жизни», так он мне сказал, – ответила девушка начиная снова успокаиваться.
– В начале все было как всегда, папа писал мне и рассказывал новости и говорил, что скоро вернется, а потом все прекратилось. Уже больше трех месяцев ни единого письма, ни весточки. Я крепилась как могла, но потом…
Она готова была вновь заплакать. Но Дэрэк резко выбросив руку вперед легко коснулся ее лба, глаза некроманта сверкнули зеленым, и девушка разом успокоилась.
– Что…? Вы только что…?
Она рассеянно посмотрела во круг, точь-в-точь как «бедняжки» из Мэджикшилда.
Ссылка: спешу вас успокоить. Во-первых, Дэрэк был до постыдного слаб в магии иллюзий.
Во-вторых, магическую доминанту не подпитывали наркотики.
В-третьих, некромант не желал навредить ей, а лишь упокоить, чтобы та могла трезво анализировать ситуацию.
Но тем не менее, временная дезориентация была неизбежным признаком сломанной магией воли человека, которая пытается противится чарам. Впрочем, такое сопротивление обречено на провал. Конец ссылки.
– Я просто успокоил тебя, – холодно сказал маг, продолжавший изучать конверты.
– Это была магия?
– Да, но сейчас есть дела поважней. Но почему ты решила искать меня?
– Свиток, он от отца, и он адресован вам, вот я и решила, что… – проговорила девушка.
– А почему ты пришла лишь сейчас? Очевидно, ты ждала наступления темноты, но почему? – некромант посмотрел ей прямо в глаза.
– Мне кажется, что за мной следят, и за нашим домом.
По серым глазам мужчины
– Следят?
– Да, Господин Шульц, но они, видно, думают, что я дура набитая и ничего не вижу. Несколько человек, в черных одеждах, прячутся и высматривают, крадутся и резко прячутся, когда я поворачиваюсь. И так уже месяц или больше, не могу сказать, когда я впервые заметила их. Я бы пошла к вам раньше, так как отец всегда называл вас своим другом, и говорил, что я должна пойти к вам, если стрясется беда. И сказать про зеленые глаза. Он говорил, что вы поймете, – она замолчала, – Но потом появились эти типы и я боялась выходить на улицу. Когда прибежала куница и на свитке было написано отцовским подчерком Д. Шульцу, я поняла, что ждать больше нельзя и рискнула прийти.
Дэрэк взял ее за руку и сказал:
– Пойдем в мою спальню наверху, скорее.
– Зачем, – попятилась Эмбер. Чары чарами, но она приличная девушка.
– Из ее окон лучше обзор, я хочу посмотреть на твоих преследователей, – бесстрастно, но быстро ответил мужчина.
Второй рукой он сгреб письма и свиток и сунул их себе за пазуху.
Но когда маг потянул за собой девушку, направляясь к лестнице, та не шелохнулась.
– Ну что ты стоишь?
– Господин, я все же не… – пробормотала девушка, пытаясь освободить руку из мраморных пальцев.
– Послушай меня, Эмбер Голденхольд, я не собираюсь тебя насиловать. Твой отец пропал, тебя преследуют, ты стоишь ночью в «срамной больнице», а твою руку держит маг, но все, о чем ты думаешь сейчас – это секс?
Психологический трюк удался, молоденькая девушка залилась румянцем и свободной рукой, с криком: «Да как вы смеете?» попыталась влепить ему пощечину.
Ссылка: потому что, когда юная девушка боится за свою честь – это одно, а когда ее обвиняют в распутных мыслях – это другое.
Некромант увернулся от ее ладони и спокойно сказал:
– Вот и молодец, а теперь пойдем в подвал, – и, разжав обе руки, он резко провернулся и зашагал вглубь первого этажа своего дома.
– Что? Но я думала… – девушка показала рукой на лестницу.
– Я уже видел твоих преследователей, когда мы говорили на пороге дома. Они дилетанты. Черный цвет ночью заметнее всего, ночь ведь не черная, а люди инстинктивно ищут в темноте темные объекты, поэтому то, что человека в черном заметят на фоне темно-синего неба – очевидно.
Маг говорил быстро, отодвигая операционный стол в своей хирургии.
– Кстати, они сидят на крыше домов напротив. Эмбер, пожалуйста, не мешкай, – спокойно поторопил он все еще стоявшую у лестницы дочь купца.
– Но зачем тогда вы сказали про спальную? – сердито спросила она.
–Нужно было вывести тебя из состояния заторможенности, по-видимому, сказался твой накопленный стресс, и мои чары успокоили тебя сильнее, чем следовало. Поэтому мне пришлось воззвать к социальным догматам, составляющим каркас твоей личности и мировосприятия, чтобы ты могла перебороть чары. Против более мощных иллюзий это не поможет, в конкретном случае – вполне приемлемый способ.