Эмбер
Шрифт:
Риан провел большим пальцем по моей руке, и я почти тотчас же сдалась. Поведала ему историю, услышанную от ведьмы-травницы, живущей за городом. Она повествует о начинающей ведьме, которая скрывала свой лесной коттедж под иллюзией таким образом, что любого человека, оказавшегося рядом, охватывало чувство, будто перед ним вдруг возник домик мечты.
Ведьма с удовольствием колдовала, пока двое жадных детей не наткнулись на ее поляну. Она разорили родителей своей невероятной прожорливостью и теперь блуждали по лесу в поисках мелких зверьков и крупных
Когда маленькие обжоры увидели дом ведьмы, он показался им сделанным из леденцов и пирогов, ведь они думали только о еде. Собиравшая тем временем травы ведьма вернулась, и обнаружила двух маленьких монстров, вгрызавшихся в ставни, как пара бешеных белок. Она оттащила их от дома и показала истину, скрытую чарами.
Ведьма предложила излечить их от противоестественного голода, но они сбежали в лес, чтобы наверняка избежать такой судьбы. Сбежали, но вернулись в полнолуние, когда лунный свет защищал их от волшебства. Они разрубили ведьму на куски, приготовили в ее же собственной печи и съели.
Риан рассмеялся.
– Кажется, я слышал несколько иную версию этой истории. С другим злодеем и более счастливым концом.
– О, но здесь тоже счастливый конец, – ответила я, улыбаясь, несмотря на болевшую голову.
– Неужели?
– Да. Жадных детей потом съели медведи.
Он поднял бровь:
– Какое облегчение.
– Ты смеешься надо мной?
– Ничуть. Я тобой любуюсь.
Возможно, я томилась от одиночества сильнее, чем считала, потому что засмотрелась на губы Риана, пока он говорил, и подумала, какие они на вкус. Я знаю, что глупо было растаять перед первым же мужчиной, проявившим ко мне доброе отношение, но ничего не могла с этим поделать. Скорее всего, я ушиблась сильнее, чем думала.
Резкий щипок над запястьем вернул меня в реальность.
– Ой! Зачем ты это сделал?
– Ты засыпала.
– Нет. Я просто задумалась.
– О чем?
Я покраснела. Черт возьми, я покраснела! Я не краснела с тех пор, как была ребенком, но покраснела от мысли, что кажусь ему привлекательной. И правильно, в такой ситуации это естественно. Я была грязной, контуженной, покрытой кроваво-пепельными остатками заклинаний, превращавших меня в Золушку. Он оказался первым интересным мужчиной, который обратил на меня внимание за долгие месяцы. Только во мне не было ничего привлекательного. Он думал, что спас мне жизнь.
– Н-ни о чем.
Он встретил мой взгляд и улыбнулся. Мне нравилась его улыбчивость. Он поднес мою руку к губам и медленно поцеловал ладонь, задержав губы на моей коже достаточно долго, чтобы я не сомневалась в значении этого поцелуя или объяснила его простой добротой. Я закрыла глаза, смакуя тепло губ мужчины.
– Ай! – Я отдернула руку и уставилась на отпечаток его зубов на ладони. – Ты меня укусил!
– Ты засыпала, Эмбер.
– Нет. Ты поцеловал мою руку. Я смаковала ощущение.
– Да неужто?
Я выпятила подбородок.
– Вот именно!
– Даже несмотря на то,
Я рассмеялась.
– Как раз потому, что ты грубый, злобный мужик. Очарование и совершенство переоценивают.
– В таком случае...
Он поцеловал меня. Не мягко, как следовало, учитывая мое положение. Он поцеловал меня настойчиво, и мне это понравилось.
Когда он попытался оторваться от моих губ, я открыла рот и соблазнила его на более глубокий поцелуй. Ушиб на моей голове пульсировал в такт участившемуся пульсу. Меня это сейчас мало волновало.
Мои веки затрепетали и закрылись, когда он поцеловал меня еще глубже.
– Ай!
Риан укусил меня за губу. Я сурово зыркнула на него, а он, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, сказал:
–Снова закрыла глаза!
– Люди, когда целуются, закрывают глаза!
– Предпочитаю, чтобы мои были открытыми.
Я с отвращением покачала головой:
– Ты наслаждаешься видом веснушек вблизи?
– Мне они нравятся. Они покрывают твое лицо и шею. Интересно, как далеко тянутся твои веснушки.
Я развязала узел на лифе:
– Могу показать.
Он придержал мою руку:
– К утру ты вся была бы искусана. Ты похожа на женщину, которая закрывает глаза, когда кончает.
– Я...
Он накрыл мои губы пальцем:
– Не говори, прав я или нет. Я буду всю ночь думать над твоим ответом.
– Мне казалось, мы собираемся вместе бодрствовать всю ночь.
– Не совсем так.
Он прижал мою руку к переду своих штанов. Его член был тверд, как стальной прут, и горяч, несмотря на ткань между моей ладонью и его кожей. Я проследила его толщину вниз к яичкам и снова к округлой вершине.
Присвистнула:
– Жеребцы должны стыдливо опускать головы, когда ты идешь по конному двору.
– Ты мне льстишь.
– Не слишком. Тебе повезло, я люблю вызов.
Он застонал.
– В тебе совсем нет милосердия?
– Я не знаю, что это такое.
– Как насчет терпения?
– Временами.
– Тогда, пожалуйста, потерпи, пока не поправишься. Я не прощу себе, если причиню тебе боль. Я вернусь другой ночью и...
– И сможешь исследовать все мои веснушки так близко, как только захочешь.
– Ты жестока. Неделя. Рана на твоей голове будет заживать около недели.
– Я ведьма, Риан. Моя голова будет в порядке через час после восхода солнца, даже если для этого мне придется ободрать каждого найденного в курятнике цыпленка.
Мой новый поклонник выглядел смущенным. Немногие любят напоминание о том, что сила ведьм берется из пролитой крови и расчлененной плоти, хотя это ни что иное, как правда.
Я встретила его взгляд.
– Если мимолетное упоминание о моих чарах волнует тебя, то ты забеспокоишься ещё больше, когда узнаешь меня лучше. Я буду говорить без обиняков, и если тебе не понравятся мои слова, завтра ты не должен возвращаться.