Элли
Шрифт:
Вместо этого Эдвард перевернулся на другой бок и глотнул пива. По жаркой погоде холодное пиво было наслаждением. Посмотрев ей в лицо, он заметил тень от ее длинных ресниц. «Господи, что же делать!» У него есть возможность провести с ней только один день. Завтра она возвращается в Оксфорд сдавать экзамены. А у него будет торжественное вручение дипломов, после чего он вернется в Истлей. «Значит, надо взять от этого дня как можно больше», — решил Эдвард. Он протянул руку и нежно погладил ее по ноге. От неожиданности Элли ойкнула и подпрыгнула.
—
— Нет, все нормально. Просто я увлеклась Романтической революцией. — Она уронила книгу и встала на колени.
— Ты уже закончила? — спросил Эдвард.
— Да, хотя многое, о чем прочла, я знала раньше.
— Прекрасно! Тогда ты можешь бросить учебники и поговорить со мной. — Эдвард собрал ее книги и отодвинул в сторону. — Так как ты уже достаточно подготовилась, а я сдал последний экзамен, мы устраиваем пикник.
Девушка скинула туфли и прислонилась спиной к дереву.
— Ты будешь прекрасным юристом, Эдвард!
Он улыбнулся:
— Благодарю, мисс Фрейзер! А ты? Чего бы тебе хотелось добиться, Элли?
На мгновение она отвернулась.
— Я еще не совсем знаю, чего мне добиваться. Уверена только, что хочу удачи и богатства.
Эдвард рассмеялся, но увидел решительный блеск в ее глазах.
— Почему? Почему ты вдруг решила стать богатой? Раньше ты никогда не была меркантильной.
— Потому что я хочу сама контролировать свою жизнь. И делать все, что захочу. — Элли становилась все более серьезной.
Эдвард лег на спину и стал глядеть в небо.
— А любовь? Ты можешь иметь все это, а как же любовь?
Любовь? Ее окатила волна презрения. Любовь не дала ей ничего, кроме мрака и пустоты. Несколько раз она пыталась и потерпела неудачу.
— Нет, с меня достаточно. Никогда я не захочу любить, — решительно ответила она Эдварду.
— А может быть, ты еще передумаешь? — спросил он.
— Сомневаюсь, — спокойно ответила девушка.
Ее слова казались слишком тяжелыми для такого теплого, легкого и прозрачного дня. Она ничего не помнила — ничего!
— Тебе не хочется выпить? — Эдвард достал из сумки еще одну банку пива.
— Нет, спасибо. Передай мне учебник, пожалуйста.
Эдвард с хлопком открыл банку и выпил пиво залпом.
— Пойду прогуляюсь, — сказал он поднимаясь и быстро пошел к реке. Пройдя несколько сотен метров, остановился и огляделся. Он видел сочную зелень долины, реку, блестевшую под солнечными лучами, деревья с густой листвой, дающие такую тень, что трава под ними была окрашена в разные оттенки зелени. Над ним раскинулось голубое-голубое небо, и легкий теплый ветерок дул в спину. Это был замечательный день — один из первых дней английского лета — спокойный, мягкий, наполненный ароматом. И вся эта красота делала его боль еще острее. Все оказалось таким мелким, пустым и безнадежным.
ЧАСТЬ III
Лондон, 1982
ГЛАВА 16
Обучение
Эдвард выключил диктофон и подошел к компьютеру, на экране которого замерцала информация. Но все материалы к иску «Металл корпорэйшн» против другой компании не доходили до его сознания. Он никак не мог сосредоточиться.
Оторвавшись от экрана, его взгляд остановился на бледно-голубом небе, видневшемся в окне. Был первый теплый день лета. Солнечные лучи даже через оконное стекло согревали и вносили радость в его кабинет.
Это был особый день — осталось всего пятнадцать минут до того момента, когда он увидит ее. Какая она теперь?
В половине второго он стоял у станции метро «Чэнсери лэйн», бросая на выход из метро быстрые взгляды поверх газеты.
Порывы холодного для июня ветра заставляли ежиться девушек, одетых в платья с короткими рукавами. Мимо Эдварда беспорядочным потоком двигались спешащие на ленч люди. Купив бутерброды и пакеты с напитками, они весело перешучивались с двумя мальчишками, торгующими фруктами в киоске у метро. Шум от этой суматохи поднимал настроение.
Он увидел ее первым.
Поверх распахнутой газеты он наблюдал, как она пробиралась в толпе. Ее лицо было поднято к солнцу, а тонкая хлопковая юбка облепляла ноги при каждом порыве ветра. Ей очень шла скромная, но подобранная со вкусом одежда. Она напоминала ему школьницу, сбежавшую с уроков. Делая вид, что не заметил ее, Эдвард снова уткнулся в газету. Но буквы расплывались перед глазами.
— Эдвард! — крикнула она, приближаясь. Он поднял голову, деланно удивляясь ее «внезапному» появлению, потом неловко наклонился и поцеловал в щеку. Кожа ее была теплой от солнца.
— Привет! Как ты? — невозмутимо спросил он, хотя сердце бешено стучало.
Элли отступила на шаг, осмотрела его с головы до ног и улыбнулась:
— Прекрасно! А ты? Выглядишь весьма преуспевающим юристом.
Глаза ее смеялись. Она значила для него все так же много.
— Надеюсь, ты пригласишь меня на ленч в «страшно шикарное» местечко? — весело проговорила она.
— Вне всяких сомнений, в страшное и шикарное. — Он взял ее за руку и, подавляя желание приласкать, повел в направлении Линкольн Инн. Злясь на себя, Эдвард старался скрыть это изо всех сил. Он перевел ее через дорогу в сквер и показал свое любимое место.
— Мы очень спешим! — сказал он. — Мэтр может быть довольно темпераментным в случае опоздания. Так что располагайся.
Элли села, поджала под себя йоги и наблюдала, как Эдвард разливал вино, обернув бутылку бумажной салфеткой. Трава была прохладной, а солнце, пробиваясь сквозь густую листву, согревало.
— Итак, мадемуазель, желаете осетринки или копченой семги? Могу рекомендовать специального домашнего приготовления! — Он церемонно достал сверток из вощеной бумаги.