Елка
Шрифт:
Елку поставили в ящик наполненный песком, но никто не узнал бы, что это такое; ящик обили зеленым сукном и поставили на большой пестрый ковер. Елка трепетала от радости! «Что-то будет!» — думала она. Между тем люди принялись украшать ее. На одни ветки они повесили вырезанные из разноцветной бумаги сеточки с конфетками, а вызолоченные орехи и яблоки как будто выросли на ней. По веткам налепили более сотни красных, белых и голубых свечей. Куклы, чрезвычайно похожие на людей — каких елочка никогда не видывала — стояли на ветках. Высоко, на самом верху прикрепили звезду из фольги. Всё это было необыкновенно
— «Сегодня вечером — говорила веселая хозяйка дома — засияешь ты, зеленая елочка! Какая будет радость детям!»
— «Ах, если бы уже был вечер! — думало дерево; поскорей-бы зажгли свечи! Что-то будет?… Не придут ли деревья из лесу посмотреть на меня? Воробьи наверно прилетят к окнам. Пожалуй, я приросту здесь и буду зиму и лето стоять разукрашенная. Ах! это было бы недурно, но у меня порядочно разболелась кора от томления, а эта боль для дерева так же мучительна, как для человека головная боль.
Вот наступил вечер: зажгли свечи. Что за великолепие! и елка озарила всю залу своим блеском, и с радости так затрепетала всеми ветками, что одна свечка упала на ковер и порядочно опалила его.
— „Господи, помилуй и спаси нас! Воды! кричала; няня, но хозяйка хладнокровно затушила огонь.
От страху, елка не смела и не могла пошевельнуться: она так боялась потерять что-нибудь из своих украшений. Весь этот блеск ослеплял ее.
Но вот двери растворились настежь, и толпа детей ворвалась в залу; — казалось, что они опрокинут елку. Старшие, важно улыбаясь, шли за ними. Дети сперва остановились перед деревом и онемели от удивления, но это было только на минуту, а потом они зашумели снова, так что в ушах затрещало. Они принялись танцевать кругом елочки, и один подарок за другим срывали с неё.
— „Боже мой! что они делают!“ — думала елка. „Что же еще будет?“
Свечи, между тем, догорели до самых веток, после чего их потушили, и детям позволено было обобрать елочку. Тогда они бросились к дереву как лютые звери! От страху дерево как в лихорадке тряслось и трещало. Не будь оно прикреплено верхушкой к потолку, его бы непременно опрокинули.
Дети со своими великолепными игрушками прыгали, шумели и уже не обращали внимания на елку; добрая няня хотя заглянула между веток, — но только затем, чтобы посмотреть, не осталось ли там еще забытой конфетки, ягодки или яблока.
— „Дядя! милый дядя, скажи сказку!“ — закричали дети хором и потащили к дереву маленького, толстенького человечка, и посадили его под самую елку.
— „Ну вот мы в зелени“, — сказал он, — „и деревцо может извлечь особую пользу из того, что услышит. Я расскажу только одну сказку; которую хотите: про Иведе-Аведе, или про Клумпе-Думпе, которого сбросили с лестницы, а он потом достиг почестей и женился на принцессе?“
— „Иведе-Аведе!“ — кричали одни. — „Нет, Клумпе-Думпе!“ — перебивали
И так, человек принялся рассказывать про „Клумпе-Думпе“, которого хотя и сбросили с лестницы, но он достиг почестей и женился на принцессе. Дети хлопали в ладоши и кричали: „рассказывай-же, рассказывай!“…
Елка стояла неподвижная и думала: „птички в лесу никогда не рассказывали ничего подобного“.
— „Клумпе-Думпе сбросили с лестницы, а он всё-же женился на принцессе! — да, да! верно так всегда на свете бывает!“ — думало дерево, воображая, что всё это правда, когда рассказывал такой милый господин. — „Пожалуй, кто знает? Может, и меня бросят с лестницы и мне достанется принц!“ — И дерево простодушно радовалось тому, что завтра будет опят стоять разукрашенное свечами, игрушками, позолоченными орехами и фруктами.
— „Теперь я смела! Я не буду дрожать как в первый раз! — думала елка — Я вполне радуюсь своему великолепию… Завтра я услышу от кругленького человека историю про «Иведе-Аведе»… И тихая, задумчивая елочка простояла всю ночь в ожидании: что будет? Но утром рано в залу пришли лакей с горничной и потащили ее из комнаты прочь… по лестнице, на чердак и там поставили в самом темном углу, куда не проникал солнечный свет.
— «Что это значит? — думала елка — Что я буду здесь делать, что услышу?». И она, приставленная к стене, думала, думала… Проходили дни и ночи; никто не являлся, а если кто приходил, то затем только, чтобы поставить в угол какой-нибудь хлам или ящик, и дерево совсем заставили; казалось, о нем совершенно забыли.
— «Теперь зима на дворе, — думала елка; — земля замерзла и покрыта снегом, а потому люди не могут меня посадить в землю; поэтому я и должна оставаться до весны на этом месте. Как это хорошо придумано! Как люди добры!.. Но зачем они меня поставили в темноту? Здесь ужасно скучно! Сюда не заходит луч солнца, нет даже маленького зайчика, который перепрыгивал через меня, когда я была маленькой, но тогда я не могла переносить этого!.. А, ведь, как было мило в лесу, когда снег лежал кругом, а зайчик скакал мимо меня… Брр!.. Какое здесь страшное одиночество!»
— «Пи, пи!» запищала маленькая мышка, и выбежала из норки, а за ней другая. Они обнюхали елку и проскользнули между её ветками.
— «Фи! как здесь холодно! — сказали маленькие мышки; — впрочем, здесь хорошо! не правда ли, старая елка?»
— «Что? старая? Я вовсе не старая! — сказала елка. — много есть елей несравненно старше меня».
— «Откуда ты? — спрашивали мышки: — Что ты знаешь? (мышки очень любопытны). Пожалуйста, расскажи нам про самое лучшее место на земле! Была ли ты в амбаре, где лежат мешки с крупою? Была ли ты в чулане, где сыр лежит на полках, а на потолке висит ветчина? Там можно прыгать по сальным свечам; взойдешь туда худым, а выйдешь толстым.»