Элиза

Горбунов Даниил

– И что уже известны имена следующих женщин, которых суд обвинит в колдовстве?

Джон подумал о своей сестре, он ненавидел её с самого детства, и теперь понял, что с помощью Самюэля он с лёгкостью сможет отправить её на виселицу. Эта мысль очень ему понравилась.

– Да, конечно, – ответил мистер Перис и ещё раз опасливо оглянулся.

– И кто же будет следующими? – поинтересовался Джон.

– О, над этим я и другие церковники думали долго. Но вот что лично мне пришло в голову: у меня в доме уже несколько месяцев работает новая служанка. Она так красива! Прекрасна,

как ангел! Это не нравится Джозефине, моей жене. Она тратит столько времени и денег на красоту. Порой мне кажется, что она, если бы могла, убила всех красавиц Земли, дабы её провозгласили «самой красивой женщиной».

– И Вы хотите убрать эту служанку со своей дороги?

– В общем, да.

– Конечно, за красоту всегда нужно платить достойную цену.

– Правда в твоих словах, Джон. Вскоре я тебя познакомлю с одним человеком, который поможет мне осуществить мой план. Некоторым людям, как говорится, нужно «позолотить ручку», и они сделают всё за тебя. Запомни это правило, а если ты будешь по нему жить, то весь мир ляжет у твоих ног, Джон. ВЕСЬ МИР! Ты не представляешь, насколько это много! Я уберу проклятую служанку раз и навсегда!

После этой фразы два господина встали и пошли к своим домам. К счастью для них, никто не был свидетелем этого разговора, по крайней мере, они так думали…

Глава 2

Утро того же дня, как и любое другое, выдалось для Элизы тяжёлым. Уже с утра она, служанка в доме мистера Периса, была измучена работой. Миссис Перис, как только видела хотя бы малейшую ошибку в работе Элизы, например, небольшое пятнышко на недавно вымытой тарелке, тут же начинала возмущаться и говорить: «Что мы зря платим тебе столько денег!?» Но эти слова были не совсем правдивы, ибо Элиза получала не так уж много.

Элиза была стройной, красивой и трудолюбивой девушкой. Волосы её были светлые, глаза – голубые, а черты лица – настолько прекрасными и правильными, что любая богиня позавидовала бы таким. В глазах других Элиза выглядела ангелом, безгрешным существом, которое и не способно на какой-либо грех. Она сочетала в себе красоту физическую и духовную.

Элиза жила со своей матерью, Евангелиной. Евангелина – женщина уже пожилого возраста, с сединой на волосах и излучающим свет лицом. Миссис Ева никогда никого не обидела, помогала всем, чем могла. К сожалению, Евангелина была больна, какой-то мало изученной болезнью, и все понимали, что дни миссис Евы сочтены, и придёт тот роковой день, когда её не станет.

Также Элиза была помолвлена с неким Джимом Смитом. Ещё в шестилетнем возрасте он остался сиротой. Точно сказать, где работал Джим, было нельзя. Причиной тому было то, что его часто увольняли. Джим был честным, одарённым чувством справедливости и находившимся всегда на стороне правды человеком. Часто Джим уверял людей, с которыми он бывал малознаком, в том, что церковь, возможно, ошибается в обвинениях в колдовстве, что не может Бог приговорить человека к смертной казни. Поэтому люди считали его сумасшедшим, или что ещё хуже еретиком, возможно, из-за этого так часто и увольняли Джима.

Элиза накрывала

на стол, когда Самюэль вернулся со своей прогулки домой, подоспев как раз к позднему завтраку. Как только он присел за стол, Джозефина спросила его:

– Дорогой, где же ты был?

– Я гулял по Салему с одним своим знакомым, – ответил Самюэль.

– А кто этот твой знакомый? Он важный человек? – спросила Джозефина, опершись на стол локтями.

– Нет, сейчас он важен так же, как важно пятое колесо телеги, но потом я думаю, он мне пригодится.

– Как его зовут?

– Думаю, Джозефина, его имя тебе ничего не скажет. Его зовут Джон Мюррэй.

После этой фразы мистер Перис принялся за свою трапезу. Давайте понаблюдаем за жизнью, текущей в этом доме…

У любого человека, попавшего в дом Самюэля в первый раз, ненароком возникло бы множество вопросов. Приведём некоторые из них.

Сначала люди спрашивали себя: «Почему в этом доме нет рабов?» Во многих семьях есть негры-рабы. Ответить на этот вопрос не так легко. Говорят, что у Перисов была негритянка Титуба, но её около года назад обвинили в колдовстве и повесили. Самюэль больше не хотел покупать рабыню и нанял служанку.

Осмотрев дом лучше и чуть-чуть познакомившись с Перисами, люди думали: «Есть ли у них дети?» Этот вопрос нужно задавать так: были ли у Перисов дети? Да, были. Судя по слухам, ими овладели бесы. То, что случилось после, скрыто. Естественно никто не упоминал об этом в присутствии Самюэля и Джозефины.

Третий вопрос возникал у человека, который познакомился поближе с Джозефиной. «Какая ужасная особа! Как можно, находится рядом с таким человеком?» – думали некоторые, глядя на эту женщину, и действительно она славилась своим дурным характером.

Джозефина представляла собой толстую, грубую женщину, но таковой она была не всегда. Постепенно, с каждым годом она становилась толще и толще. Казалось, она заплывала не собственным жиром, а гордыней, алчностью и кровожадностью. Естественно, Самюэль женился не на той Джозефине, которую мы застали, но увидев её, не веришь, что она когда-то была другой.

Дурная слава ходила о Джозефине по Салему. Кроме всего перечисленного, в число её недостатков входила ещё и корысть, поэтому у неё было весьма странное, предвзятое и подчас противоречивое отношение к другим. Втайне некоторые считали, что Джозефина – дьявол в человеческом обличии. Единственным человеком, которому Джозефина не грубила и хорошо относилась, являлся Самюэль. Возможно, было в глубине сердца Джозефины что-то светлое, доброе, но это скрывалось за бесчисленными слоями злости и корысти.

Несмотря на то, что Джозефина хорошо относилась к мужу, она вовсе не любила его. Да и сам Самюэль всё чаще думал, что пора их любви давно уже прошла, он смутно помнил их свадьбу, и вообще все воспоминания о тех временах со временем тускнели и постепенно исчезали. Чувствовалось какая-то неестественность, театральность в отношениях Джозефины и Самюэля, будто бы они были абсолютно бездарными актёрами, которые вынуждены исполнять роли супругов.

Самюэль окончил свой завтрак, и ничего не сказав, куда-то ушёл.