Элита
Шрифт:
— И что мне грозит?
— Ну… — почесав голову, Лео продолжил, — думаю за тобой будут гонятся все заражённые, что обитают вокруг, думаю, люди подсознательно будут тебя боятся и многие даже пытаться убить. Думаю, ты чужд этому миру. И он сделает всё возможное для того, чтобы исправить свою ошибку. Ты не сможешь остановится ни в одном из стабов, дольше чем на пару дней. Думаю, люди будут пытаться открестится от тебя, всякий раз, как только встретят. Думаю, тебе сложно придётся, парень…
— Зашибись. А почему сейчас никто не нападает! И ещё вы говорили, что у иммунных спустя какое–то время проявляется трясучка, а я тут уже чёрт знает сколько времени! Почему наконец вы не пытаетесь меня убить!
— Не нападают, потому что никто тебя не чувствует, это моя
— Блин, а как вы тогда живёте?
— Вот так и живём, парень. Каждую сотню лет, мы вынуждены засыпать почти на год. Мы уходим глубоко в черноту, и на стабильных кластерах уходим в глубокую медитацию. Там наши мозги проходят успешное форматирование лишней информации, и мы вновь вольны на сотню лет возвращаться к своим заботам.
— А как вы не помираете там, без воды и еды?
— Придёт твоё время — узнаешь, мы не совсем люди всё же… Ну и последнее, я не пытаюсь тебя убить, так как я — Великий Знахарь и подобные помешательства нам не страшны. На нас в принципе сложно воздействовать ментально, парень.
— И когда мне предстоит уйти?
— Вот то–то и оно мой друг, то–то и оно… В общем моя медитация начнётся через сорок четыре дня. Ты почти на год будешь предоставлен самому себе. И поверь, этот год будет не из простых для тебя.
— Твою ж мать…
В день расставания с Наставником, Алви пребывал в скверном настроении. Конечно, он во многом полностью восстановился и был действительно силён. Почти как его монстр, за пару стадий до максимальной формы. Ощущение собственной силы и скорости, были приятными и внушали небольшую надежду. Из плюсов, так же был полный резистор к приёму жемчуга. Не то чтобы можно было его глотать пригоршнями, нет это просто прикончит его. Но раз в неделю закидывать по чёрной жемчужинке было можно без проблем и рисков превратится в Кваза. В принципе этот путь для его тела был невозможен. Иммунитет от внешнего воздействия паразита в его лучшей форме. Но на этом плюсы, вроде как, заканчивались, а впереди был огромный мир, который неистово пытался уничтожить свою ошибку, опасные люди его населяющие. Что тоже пытались навредить ему, как только встречались глазами с его взглядом жёлтых, с немного вытянутыми зрачками, глаз. Ситуация швах. Но больше всего его опечалил факт, что его монстр слаб, либо, в принципе, мёртв. Алви чувствовал его огонёк периферией сознания, но при этом огонёк Урки был очень слаб, и мерцал слишком тускло. А значит Алви срочно был нужен Великий Знахарь, с навыком мозгоправа. Ему нужно было помочь другу, во что бы то ни стало. Ведь это его монстр. Часть его души. Его родной Урка.
— Ну, всё, парень, прощай, молись Великой и не унывай.
— Удачи, Наставник. Надеюсь, я доживу до момента, когда вы вернётесь на континент.
— Я верю в тебя, мой ученик. И верю в то, что Кави щедра к своим послушникам. Прощай.
— Думаю, всё же до свидания, Наставник.
— Ну, тогда до встречи, ученик.
Первый же стаб встретил его буйством
Так, напевая под нос песенки, что всегда были его сопровождением, даже в самые тяжёлые времена, он бежал по Улью. Сменяя новые кластеры, стабы и чёрные участки, он вёл свой путь в иной регион. Где по слухам, полученным в одном из стабов, всё–таки находился Великий Знахарь. Способный помочь ему с Уркой.
Эпилог 1
Когти громадной твари разрывают грудь, вместе с защитой, вместе с кожей и мышцами. Сильнейшая боль, громкий возглас и сковывающий страх. И конечно, медленно приближающаяся пасть. Неровные ряды зубов и клыков. Вонь из её недр и кровь. Его кровь. Бьющая из его груди, с пульсацией присущей ударам сердца. Пасть сжимается на его груди и буквально вырывает огромный кусок…
— Ааааааа. — громко вскрикнув, проснулся молодой мужчина.
— Альберт! Что случилось? — испугано проговорила красивая девушка, его любимая жена и мама их маленькой дочки. — Полинку разбудил. — проговорила она, взяв в руки симпатичную девчушку, что опять во сне жевала свой кулачок, — Опять кошмар? Тебе снова снятся монстры?
— Прости, прости… — быстро успокаиваясь, сказал Альберт. — Сегодня, пожалуй, самый правдивый кошмар. Меня сожрали, прям заживо…
— А я говорила тебе, надо в церковь сходить. Тихо–тихо, малышка. Папа больше не будет…
— Прости. Обязательно сходим, и к твоему Карлу Даниловичу запишусь. Нафиг такие сны, походу реально флягу рвёт… Я всё, Ксюш, успокоился. Думаю, больше не приснится…
— Не-а, не угадал. Сегодня спишь на кухне. Давай–давай, не строй мне тут свои щенячьи глазки…
— Вот так всегда… Нет в мире справедливости. — сказал мужчина, забирая подушку.
— Альберт Игоревич, как давно у вас начались эти кошмары?
— Да, страшно сказать, почти два года назад начались. Тогда забавно вышло, мы с Ксюшей к её родителям ехали и в туман влетели, в общем после этого у неё тоже пару кошмаров было, но как–то прошло. А я вот почти два года мучаюсь. Это было очень странно, вы знаете, я в том тумане как будто часть души оставил. И как мне кажется, эта часть жила в другом мире… В мире моих кошмаров.
— Вы знаете, это очень похоже на сложности в принятии груза ответственности. Ведь тогда Ваша супруга была беременна!
— Да, мы, собственно, для этого к родителям и ехали.
— Ну, вот, всё сходится, это Ваши проблемы с восприятием ответственности. Подсознательно, вы боитесь быть плохим отцом, мужем, это всё тянется из вашего детства…
Спустя какое–то время, летом где–то на улицах Москвы.
— Мадам, извольте вытереть вам лицо? — озабочено спрашивал Альберт свою жену.
— Измазалась? — смеясь доставая зеркальце спросила Ксения. — Это всё ваше мороженное, сударь, вы им из любой опрятной дамы сделаете неряху.
— Разве? — деланно улыбнулся мужчина, — А вот эта юная леди уже второе заканчивает, и как видите на её лице всё так же, как и до мороженного…
— Эта всё, Ваши, происки. Она вообще неправильная девочка… Как можно оставаться чистой, в её то два года.
— То–то и оно, то–то и оно. Ей всего два…
— О, музыканты, хорошо играют. Подойдём? — меняя тему обсуждения, проговорила Ксения.