Элисса
Шрифт:
В последний вечер их путешествия впереди, с длинной палкой из черно-белого дерева умхимбит, торопливо шагал Умгона, знавший эти места вдоль и поперек, Он гнал перед собой пятнадцать голов скота. За зим следовал Нахун, вооруженный ассегаем с широким наконечником, в одной муче и в ожерелье из бабуиновых клыков, а рядом с ним шла Нанеа в своей белой, отделанной бисером, накидке. Хадден, замыкавший шествие, видел, что девушку тяготит какое-то недоброе предчувствие, она то и дело сжимала руку своего возлюбленного и, вскидывая глаза на его лицо, что-то настойчиво, даже страстно ему внушала.
Странно, но Хадден
Около половины пятого вечера четверо беглецов перешли поток, который через милю ниже по течению низвергался в Котловину Смерти, и, углубившись в терновую рощу, попали прямо в засаду: их поджидали двадцать два воина, которые, чтобы скоротать время, нюхали табак или курили дакку, местную коноплю. Тут же был и сам вождь Мапута; он был слишком тучен для ходьбы и, как всегда, восседал на пони.
Увидев, что долгожданные гости прибыли, воины выколотили трубки, убрали коробочки с нюхательным табаком, подвешивавшиеся к мочкам ушей, и схватили всех четырех беглецов.
— Зачем вы задерживаете нас, о королевские воины? — дрожащим голосом осведомился Умгона. Мы идем в крааль Сетевайо, почему же вы преграждаете нам путь?
— Но вы шли на юг. Разве Черный Слон обитает на юге? Сейчас мы вас отведем в другой крааль, — с грубым смехом произнес веселый начальник отряда.
— Не понимаю, — пролепетал Умгона.
— Тогда я объясню, — ответил начальник. — Вождь Мапута донес Черному Слону в Улунди, что вы все собираетесь бежать в Наталь. Вождя предупредил об этом Белый человек. Черный Слон разгневался и повелел схватить вас и предать казни. Вот и все. Пошли, покончим с этим делом. Котловина Смерти тут совсем рядом, страдать вам придется недолго.
Услышав эти слова, Нахун бросился к Хаддену, собираясь его задушить, но солдаты перехватили его, он так и не смог выполнить это намерение. Услышала эти слова и Нанеа; повернувшись, она посмотрела предателю прямо в глаза, ничего не сказала, только посмотрела, но он никогда, пока жив, не забудет этого взгляда. Белый человек, в свою очередь, воспылал негодованием против Мапуты.
— Подлая тварь! — прошипел он. Вождь с кислой улыбкой отвернулся.
Их
Хадден был человеком по-своему храбрым, но и у него дрогнуло сердце, когда он заглянул в пропасть.
— Вы, что, собираетесь сбросить и меня? — хриплым голосом спросил он у начальника отряда.
— Тебя, Белый человек? — ответил тот равнодушно. — Нет, тебя приказано отвести в Улунди, но как поступит с тобой король, я не знаю. Между нашим и твоим народом скоро будет война; возможно, он велит приготовить из тебя снадобье для наших колдунов, а возможно, велит посадить тебя на кол на муравейнике, для острастки всем белым.
Хадден молча выслушал начальника; его ум уже сосредоточенно подыскивал какой-нибудь путь спасения.
Отряд с захваченными пленниками остановился около двух терновых деревьев, ветви которых нависали над водопадом.
— Кому нырять первым? — спросил начальник у вождя Мапуты.
— Первым пусть ныряет старый колдун, — ответил он, кивая на Умгону, — потом его дочь, а последним вот этот наглец. — И он ударил Нахуна наотмашь.
— Пошли, колдун, — сказал начальник, хватая Умгону за руку. — Посмотрим, какой ты ныряльщик.
Услышав эти роковые слова, Умгона, как это свойственно всем его соотчичам, сразу же обрел полное самообладание.
— Не надо меня тащить, воин, — сказал он, вырываясь, — я старый человек и готов к смерти. — Он поцеловал дочь, пожал руку Нахуну и, презрительно отвернувшись от Хаддена, поднялся на помост, соединявший два дерева. Бросив прощальный взгляд на заходящее солнце, он вдруг молча бросился вниз.
— Смелый человек! — восхищенно воскликнул начальник отряда. — И ты тоже прыгнешь сама, девушка или нам придется применить силу?
— Я последую за отцом, — тихо ответила Нанеа, — но сперва я хотела бы сказать несколько слов. Да, верно, мы хотели бежать от короля и, согласно закону, заслуживаем смерти; но в этот заговор нас втянул Черное Сердце, он же и предал нас. И знаете, почему? Потому что домогался моей любви, а я ему отказала; вот он и решил отомстить — такова месть белых!
— Да, — подтвердил вождь Мапута, — красавица говорит чистую правду. Белый человек договорился со мною о том, чтобы колдуна Умгону и военачальника Нахуна убили при переходе через Крокодилий брод, а ему позволили бежать с девушкой. Я поддакивал ему, соглашался, но как честный человек тут же донес обо всем королю.
— Слышите, — вздохнула Нанеа. — Прощай, Нахун. Надеюсь, мы скоро встретимся уже в другом месте. По моей вине ты нарушил свой воинский долг. Ради меня опозорил свое имя, — и вот неминуемая расплата. Прощай, мой муж, лучше умереть вместе с тобой, чем стать одной из королевских жен. — И Нанеа поднялась на помост.
Держась за сук одного из деревьев, она обратилась к Хаддену с такими словами:
— Ты, верно, думаешь, Черное Сердце, что одержал верх в этот день, но меня ты, во всяком случае, потерял навсегда, а солнце еще не зашло. За вечеров наступает ночь, и я молюсь, чтобы ты вечно скитался в этой ночной тьме и чтобы тебя напоили и моей кровью, и кровью моего отца Умгоны, и кровью моего мужа Нахуна, который спас тебе жизнь ценой своей жизни. Возможно, мы еще встретимся с тобой, Черное Сердце, в Доме Мертвых.