Элирм IV
Шрифт:
— Стоять! — вдруг заорал Гундахар — Велор, куда собрался?!
— Как куда? Работать.
— Нет. Ты останешься тут. Как главный танк, ты должен быть в курсе всех тонкостей и нюансов будущей тактики и стратегии. Остальных это тоже касается. В том числе матки Ямарайаху, как не постыдно мне это признавать. И прекрати, черт подери, так нежно на меня смотреть, словно я тебя на свидание пригласил. Бесишь.
Покосившись на Германа, я тоже не смог удержать в себе довольной улыбки. Пускай и косвенно,
— Минуточку. Генерал, я не понял — шагнул вперед Осирис — Почему это он главный танк? Всеми паладинами и воинами командую я!
Рыцарь смерти мгновенно сократил дистанцию, встав напротив здоровяка нос к носу.
— Больше нет. Хочешь знать почему? Потому что этот парень уделает тебя одной левой. Но это не самое главное. Главная причина кроется в твоем ответе на один простой вопрос: кто для тебя важнее — я или мама?
— В смысле? — замялся мужик — Бред какой-то… Ну, мама.
— Велор?! Кто для тебя важнее: я или мама?
— Разумеется, ты, генерал! — догадался Герман.
— Вот именно, мать твою! — Гундахар по-прежнему смотрел воину прямо в глаза — А все потому, что пока мы на войне, я для тебя царь и бог. Дисциплина и беспрекословное выполнение приказов. Скажу копать — будешь копать. Скажу отступать — побежишь назад как трусливая баба. Скажу подойти к краю уступа и броситься вниз — сиганешь со скалы не раздумывая. И за мгновение до удара об землю, ты будешь радостно улыбаться, словно прыщавый подросток, который в эту самую минуту вдруг осознал, что его крохотный стручок нужен не только лишь для того, чтобы писать. Тебе всё ясно?
— Так точно, генерал. Прошу прощения — Осирис повернул голову в сторону танка — Господин Герман, я пришлю вам необходимый список контактов через минуту.
— Благодарю — вежливо улыбнулся тот.
— Так-то лучше — прогудел Гундахар, после чего совершил нечто невероятное: впервые за время нашего совместного путешествия он активировал «Глаз Одина» и написал в групповой чат.
<Прекращайте тупорыло улыбаться, щенки. Теперь это ваша обязанность доказать остальным, что я выбрал вас не случайно. И только попробуйте меня опозорить> — Гундахар.
<Нихрена себе! А я и представить не мог, что генерал умеет пользоваться чатом!> — Мозес.
<Во-во. Чудеса, да и только> — Глас.
<Еще одно слово, жирдяй, и я отправлю тебя рыть траншеи. Разумеется, умею, чертов кретин. Я хоть и стар, но не настолько> — Гундахар.
<Ваше благородие, а мы и вправду в состоянии одолеть Небесный Доминион? Уж больно оптимистично звучали твои слова. Особенно в той части, где ты говорил, что десятикратное превосходство по численности — не такая уж и проблема> — Эо.
<Понятия не имею> — Гундахар.
Генерал вышел из группового чата и направился в сторону палатки
И хоть мы этого и не знали, но на самом деле у игва была при себе пара-тройка идей, которые прогнозировались, дорабатывались и обрастали дополнительными деталями буквально на ходу.
Удивительно, но получив из рук Августа жезл Иль-Трон, рыцарь смерти вдруг очень отчетливо ощутил себя так, словно вернулся обратно во времена эпохи Восстания Титанов. Туда, где о нем знала каждая собака и, лишь издали завидев, трусливо поджимала хвост и спешила убраться от греха подальше.
Для Гундахара это было состояние близкое к священному трепету, как если бы давно позабытому герою легенд вдруг предоставили уникальную возможность вновь заявить о себе. И не просто заявить и гордо потрясти перед публикой былыми свершениями, но и показать всему миру, кто в доме хозяин.
«Да. Величайший полководец снова в игре. Осталось вернуть «восемьсот сорок пятый», и тогда уже точно можно развернуться на полную. Поэтому бойтесь. Бойтесь и трепещите, ничтожные черви! А еще лучше — бегите как можно дальше, сверкая пятками, ибо минута трусости и позора всяко лучше, чем бесконечные воспоминания о встрече с холодным и острым предметом».
В ближайшие минуты внутри и вокруг поселения развернулась бешеная активность.
Не хаос и суматоха, как могло показаться на первый взгляд, а четкая последовательность хорошо спланированных действий.
Не успели мы подойти к деревне, как брошенный жителями Искариот превратился в гудящий пчелиный улей, что видоизменялся и перестраивался буквально на глазах. По периметру возводились каменные валы, частоколы и насыпи. Артиллеристы разворачивали скорпионы, баллисты и катапульты. Снабженцы разгружали обозы с амуницией и расходниками, а ближе к центру лагеря медленно оживали боевые големы.
Люди Августа оказались на удивление опытными вояками и зачастую и вовсе не нуждались в каких бы то ни было инструкциях и пояснениях. Одни носили воду, другие — копали ров, третьи — восстанавливали разрушенную арку портала и нашу страховку на случай вынужденного отступления.
Любопытно, как эффект толпы разом объединял незнакомцев в единый организм, напрочь отшибая у них чувство страха и оставляя лишь мысли о том, что еще необходимо сделать дабы укрепить позиции и обеспечить армии превосходство.
Мне нравилась сложившаяся вокруг атмосфера. Не подавленность и подготовка к сражению через призму безысходности и отсутствия выбора, а твердая решимость надрать противникам задницы. И скорее всего, на всеобщий настрой во многом повлиял мертвый игв. Не знаю, магия это или нет, но с тех пор как Гундахар взял в руки жезл, его фигура начала распространять вокруг ауру боевой доблести и отваги, что действовала на всех словно баф. Казалось, что ничто уже не в состоянии сломить нашу волю, как и заставить трусливо обратиться в бегство. Мы выдержим натиск и будем оставаться на месте до последнего издыхания. И если понадобится — продадим свои жизни подороже, дабы для Небесного Доминиона это сражение превратилось в сущий кошмар. Живое воплощение легендарной фразы древнегреческого царя Пирра: «Еще одна такая победа и мы погибнем».