Эльфийский бык
Шрифт:
А она про блинчики.
И…
Маруся чуть не хлопнула себя по лбу. Конечно. Вечер. И Свириденко. И… если так, то он собирался прижать их сегодня, а на этом вечере дожать? Если так, то предложение сделает, вполне определенное.
— Блинчики, — парни переглянулись. Бер даже сглотнул. — Блинчики — это хорошо…
— Блинчики, — Маруся выдохнула, заставив себя успокоиться. Встретиться со Свириденко надо… а там… — Блинчики — это хорошо. А дело — еще лучше. В общем…
Никогда-то она не умела, чтобы по-женски
— … в общем, помощь ваша нужна, — выдохнула она.
Глава 32
Приходит понимание, что архитектор — профессия сложная, а также о роли тушенки и сала в человеческом бытии
Глава 32 В которой приходит понимание, что архитектор — профессия сложная, а также о роли тушенки и сала в человеческом бытии
Не говорите, что мне делать, а я не скажу, куда вам пойти.
Все, что нужно знать, о жизненных компромиссах
— Вань, а Вань… — Бер первым сумел заговорить, верно, привычка сказалась. — Ты только не обижайся, но архитектор из тебя так себе…
— Согласен. Хреновый из тебя архитектор, — Император потыкал пальцем в стену, которая еще сохранила исходный, ярко-зеленый цвет. Кое-где из стены торчали ветки и листья, а над головой императора вовсе покачивалась гроздь белых цветов.
— Хотя… если посмотреть с точки зрения модернизма… — Бер склонил голову на бок.
— Смотреть-то можем сколько угодно. А жить в этом как? Ладно, не жить, но хотя бы войти?
Стена была мало, что зеленой, так еще и ровной, гладкой, без намека на дверь или хотя бы окно. А ведь вещи внутри остались.
И тушенка тоже.
Нет, блинов им выделили, причем внушительную стопку. Были блины тонкими и кружевными. А к ним нашлись варенья и сметана, и яишница белым морем с островами желтка. Но нынешняя сытость, как Иван понимал, явление временное. И к обеду уже пройдет. Что тогда? Не идти же опять на поклон. Как-то это уже неудобно.
И вещи опять же.
Чистые.
— Дверь я сейчас сделаю, — Иван погладил стену и попытался зацепиться. Так и есть, отклик имелся, и из стены навстречу потянулись тонкие ниточки-лозинки. — Надо определить, где…
— А вот тут, где остатки крыльца, — Император указал на доски, уцелевшие после перестройки. — Тут и ступеньки каменные.
— Потом подправлю, — пообещал Бер.
Иван кивнул.
И руки вытянул, толкая стену внутрь. Она и поддалась, сперва впятившись этаким зеленым пузырем, а потом лопнувши. По краям стена подобралась, втянулась внутрь.
Образовалось ровная такая арка.
— О…
Иван решительно шагнул за порог.
Да, снаружи дом выглядел…
Внутри было жарко и влажно. Здесь побеги были еще активны. Зеленые змейки шныряли под ногами, пытаясь отыскать себе место. И от движения их пол слегка покачивало.
А может, не от движения, но от собственного веса Ивана.
Лозоцвет потянулся к нему, выпрашивая силу. Он успел пустить новые корни, частично оживив старые, но этого не хватало. И Иван, вздохнув, поделился.
Тоже капли, если разобраться.
А главное, что жить здесь точно не получится. Не сегодня.
— Вань, ну что там? — Бер не выдержал и заглянул, правда, сразу и отпрянул. — Фух. Тут дышать нечем. Как в оранжерее…
— Точно, — подтвердил Император, но отступать не стал. Огляделся так… с опаскою.
— Он слабый еще, — Иван высвободился из побегов, что норовили его оплести. — И времени нужно больше. Он переваривает дом. Перерабатывает.
— Значит, возвращаемся на сеновал?
— Мне жаль…
— А вещи? Вещи наши он, надеюсь, не переварил? Да отдай ты… — Бер увидел что-то меж двух стеблей и сунул руку. — Это мой рюкзак…
— Погоди, — Иван сосредоточился. Все же образы ему давались не слишком хорошо. Раньше так вообще не давались, но где-то там, в сплетении стеблей, оставались ноутбук, чемоданы со сменной одеждой, не говоря уже об обуви.
И тушенка.
Лозоцвет задумался. Ну, если растения в принципе способны на это. Но затем в полу появилась сперва трещина, в которую Бер почти провалился, а затем и ямина.
— О! Рюкзак! — Бер вытащил его, правда, пустой. — А…
Вещи нашлись.
Ну… целые. Почти. Кажется, лозоцвет по молодости слегка линял, а может, штукатурка старая сыпалась, да и побеги, кажется, лопались при росте, разбрызгивая зеленый сок. Сок мешался со штукатуркой, и смесь эта густо заливала сверху все, на что попадала.
Но главное, вещи были месте.
Большей частью…
— А тушенка где? — Бер молча запихивал грязные комки одежды в раскрытый и почти даже не помявшийся чемодан.
— Погоди… — Иван нахмурился и послал более четкий образ.
И получил ответ.
— А… её сожрали, — сказал он с удивлением.
— Кто? — Бер аж чемодан выронил, и пара побегов поспешила к добыче. Правда, Бер оказался ловчее.
— Он.
— Погоди… — Император отступил к двери. — Он что, плотоядный?
— Вань?!