Эльфийский бык
Шрифт:
И силой от них тянуло…
Что за…
Нет, Александр был уверен, что справится, но… устраивать побоище в центре городка… это как-то чересчур. Новость всенепременно попадет в СМИ, а там кто-то да опознает… новая волна слухов. Обвинений в самоуправстве и деспотичности.
А главное, отпуск закончится.
От последней мысли стало особенно грустно.
— Что-то не так? — Александр убрал платок в карман куртки.
— Не так, — рядом с первым громилой появился мужчина невысокий и сутуловатый, одетый, в отличие от спутников,
— Иванов, — Александр чуть склонил голову, сильно подозревая, что вот-вот произойдет нечто, что ему не понравится.
— К сожалению, господин Иванов, мы вынуждены конфисковать ваше транспортное средство…
— Что, простите?
— Конфисковать, — прогудел тот самый первый тип. Он подошел ближе, и теперь стало ясно, что он не просто огромен, он чудовищно огромен. Он возвышался над спутниками на голову, а шириной плеч и вовсе внушал невольное уважение.
Правда, недолгое.
— На каком основании?
— На основании нарушений правил внутреннего распорядка города, — вежливо ответил человек в костюме. — Позвольте представиться. Я — Леонид Евгеньевич Тополев… адвокат владельца города…
Владельца?
— Владельца? — переспросил Император. — Города?
— Простите. Поселка городского типа. Данного, — зачем-то уточнил Тополев и руки поднял, явно для того, чтобы обозначить, что имеет в виду именно этот поселок городского типа.
Александр чуть прищурился.
Что-то он не мог припомнить, чтобы кому-то, даже старым почтенным родам давалось права на владение поселками. Нет, когда-то давно, во времена старины глубокой, владели и поселками, и городами.
Но теперь-то?
— И по какому праву? — уточнил он.
— О! понимаю ваше удивление… Глыба, не лезь. Видишь, юноша не совсем понимает.
— Так… объяснить завсегда готовы… — Глыба ударил кулаком в раскрытую ладонь.
Тополев поморщился.
— С исполнителями всегда так. Или умны, или сильны, или преданы… два любых качества вместе еще найти можно, а вот чтобы три в одном… мы не собираемся воевать! — он поднял руки. — Некогда волей и указом Его императорского Величества, увы, ныне покойного, моему доверителю и другу было дано право…
Поржавский ничего такого не упоминал.
Надо будет сказать, чтобы проверил.
Где было дано, там будет и возвращено.
— … принять во владения окрестные земли со всеми людьми, на них проживающими с тем, чтобы владеть…
Землями?
Или людьми тоже?
Ну, батюшка… явно из числа тех указов, которые он подписывал, порой не глядя. Матушка до сих пор печалится, что не всегда могла остановить в нем жажду деятельности. Надо будет велеть Поржавскому, чтобы поднял вообще все распоряжения.
Нашел такие вот и…
Что именно «и», Император додумать не успел.
— А потому, собственно говоря, мы имеем право оставить здесь не только ваш транспорт, но и вас, до выяснения, так сказать, обстоятельств
Император хотел было сделать шаг.
И рот открыл, чтоб высказать, что он по этой клоунаде думает, но на плечо легла рука. Тяжкая такая.
— Не надо, — сказал кто-то мягко. — Не связывайся с этим дерьмом. Все одно ничего не докажешь.
— Какие гости! — восхитился Тополев и хлопнул в ладоши. — Семен…
— Станислав…
— Станислав Станимирович…
Император обернулся и с тоской подумал, что, может, счастье и не в росте, но вот как-то здесь чувствует он себя слегка ущемленным, что ли. В его окружении, конечно, и прежде встречались люди высокие, особенно среди гвардейцев, но… даже и те не настолько. Станислав Станимирович возвышался этакою горой. И ладонь его, на плече лежавшая, на это плечо давила изрядно.
— Сказать пришел, чтоб успокоились вы, — голос у Станислава Станимировича был низким, гулким. — И Аленку в покое оставили. И семью нашу. И вовсе, не лезли бы вы к нам.
— А разве мы лезем? Помилуйте… — Тополев картинно взмахнул руками. — Это какое-то недопонимание… мы как раз-то ведем себя прилично. Это ваш батюшка давече беспричинно напал на моих людей. Трое в больнице! Трое! И прогнозы препечальные. Могут инвалидами остаться. Или помереть. Сам понимаешь, подобное не спускается, ибо сегодня батюшка ваш бузит, завтра еще кому подобная дурь в голову придет. Людишки, они ж как… только силу и знают. Верно, Глыба?
— Как скажете, — ответил Глыба, но как-то вот неуверенно.
В статях он мало уступал Станиславу Станимировичу, но при всем том явно его опасался. Император же решил, что ныне именно тот случай, когда стоит помолчать и послушать. Заодно уж и запись включил, благо, блокнот его, изготовленный по особому заказу, и объемом памяти приличным обладал.
— Видишь, — Тополев развел руками. — Не в тебе дело. И не во мне даже… и не в твоем отце. Но в авторитете власти… однако мы вполне себе можем договориться. К обоюдному, так сказать, согласию.
— Это как же? — Станислав Станимирович легонько отодвинул Императора в сторону.
И даже чуть за спину.
— Обыкновенно… иди ко мне на службу. И ты, и братья. Отца бы я тоже принял, но… он у вас редкостный… как это… ретроград, — Тополев щелкнул пальцами, ухватившись за слово. — И не признает веяний времени. А вот вы — парни молодые. Силою не обделены… неглупые опять же. Чего вам в этом Подкозельске киснуть-то? На кузнице корячится, коровам хвосты крутить…
Станислав Станимирович фыркнул.
— Я своих людей не обижаю… верно, Глыба?
— Ага, — это было сказано совсем уж без энтузиазма. Императору еще подумалось, что подобная перспектива Глыбу совсем не вдохновит, ибо присутствие в дружине боярина Тополева Станислава Станимировича определенно поставит под удар собственное положение Глыбы.