Эльфийский бык
Шрифт:
Как-то все это очень… нестандартно звучало.
— Нужна, — согласилась Аленка. — А у тебя есть?
С насмешкой спросила.
— Ну… — пред внутренним взором предстала карта Российской империи, знакомая до последнего завитка. — Есть немного… раньше было больше.
Он вздохнул.
И переводя тему, поинтересовался:
— Если я твоему брату морду набью за дурные шутки, не обидишься?
— Которому? Хотя… без разницы. Только… а если он тебе?
— А мне-то за что? — притворно удивился Александр. Аленка засмеялась.
—
— Я вроде не претендовал.
— Это пока… а вдруг запретендуешь? Вот они заранее…
— Превентивно?
— Точно.
Александр перевел взгляд на поле. Женитьба? Нет, жениться он пока не готов… в принципе… и наверное, это глупо думать о женитьбе на девице, которую он второй раз в жизни видит. И надо бы послать куда подальше, что Аленку, что братьев её с испытаниями.
А вместо этого спросил:
— И что я должен буду сделать?
— Ну… поднять меня ты поднял. И семь шагов пронес…
Вообще-то больше, но справедливости ради стоило признать, что исключительно по своей собственной инициативе.
— Так что теперь надобно поле распахать, — Аленка загнула один палец. — Засеять и вырастить за ночь…
— Что вырастить?
— А что засеешь, то и расти. В былинах на таких мелочах внимания не заостряют. И еще одолеть полчища вражьи.
Александр задумался.
Ладно, поле он распашет, тут немного осталось. А от воды родниковой силы будто бы прибыло, и молоко опять же… и засеет как-нибудь.
Чем-нибудь?
Но вырастить?
За ночь?
— Сам? — уточнил он.
Аленка склонила голову и поглядела в глаза. И теперь они у нее теплые, что солнце, и цвета такого-же, солнечно-янтарного. И главное, что взгляд не отвести.
И не хочется отводить.
— Можно, сам… можно с «друзи верныя», как сказано…
— Тогда… — Александр потянулся. — Ты можешь сказать, чтоб эти друзи верныя сюда пришли? Ну, как с шопингом закончат? И заодно пусть бензина прихватят или чем тут тракторотанки заправляют?
— Скажу, — она улыбалась и на щеках появлялись ямочки. И веснушки становились чуть ярче, правда, всего на мгновенье.
— И пусть поищут, чем там засевать, а то я как-то вот… не рассчитывал на посевную. А братьям твоим…
— Я сама с ними поговорю, — Аленка поднялась. — У меня и коромысло есть. Для серьезных разговоров, ну и чтобы неодобрение выразить максимально доходчивым образом.
— А я думал, что для этого скалку используют…
— Нет, ты ж их видел. Скалка у нас — это так, для тонких намеков. А вот сейчас — только коромысло.
Глава 40
О гостях и важности правильной даты рождения для оказания полноценных медицинских услуг
Глава 40 О гостях и важности правильной даты рождения для оказания полноценных медицинских услуг
«Если на прогулке в лесу
«Сто народных примет»
Гости появились с утра.
Софья Никитична встала по обычаю рано. Сколько лет прошло, а она все никак не могла избавиться от обретенной в пансионе привычки. Впрочем, может, дело даже не в ней, а в собственной склонности. Главное, что любила она эти ранние спокойные часы.
И ныне, открыв окно, устроилась близ него, вдохнула свежий воздух, осознав, что пахнет он цветами. Где-то рядом звенели птичьи голоса. И все-то было хорошо, ладно…
Кувшин с молоком стоял на подоконнике.
И записка, выведенная крупными буквами: «Потом приду. Отведу на речку. Данька».
Дорогу к речке Софья Никитична знала, но записку разгладила, с трудом сдержав улыбку.
— Доброго утра, — Яков Павлович заглянул на кухню. — А я боялся тебя потревожить.
— Я рано встаю. То ли привычка, то ли просто…
Софья взяла кувшин.
— Молоко. Будешь?
— Всенепременно… никогда, признаться, не любил. Более того, моя матушка, женщина многих достоинств, полагала теплое молоко — лекарством от всех болезней. Особенно если его смешать.
— С чем?
— В зависимости от болезней. Чаще всего с медом, но случалось, что с давленым чесноком, солью…
— Ты, похоже, отличался завидным здоровьем, если выжил, — Софью передернуло, стоило представить теплое молоко с чесноком.
— Она была уверена, что это всецело её личная заслуга. О чем пишут?
— Данька предлагает прогуляться на речку. Правда, когда именно… у нее нет часов. Яков, я хотела бы помочь им. Её матери и вообще…
— Не спеши, — Яков разлил молоко и протянул стакан. — Если сейчас просто взять и закрыть кредит, возникнут некоторые… вопросы.
— И?
— Софья… моя работа порой требует некоторой душевной черствости.
Софья позволила себе выразить недоверие. А потом и вовсе фыркнула.
— Или хотя бы терпения. Мне нужно разобраться с тем, что здесь происходит. Да, я могу затребовать группу особого назначения. И всех здесь задержат. Начнут допросы. Поднимут документацию. Что-то отыщут… всегда можно что-то да отыскать, особенно, если желание имеется. Но это… преждевременно.
Яков Павлович сам встал к плите. И надо сказать, что с джезвой он управлялся отлично. Запах кофе наполнил кухню, не столько вымещая, сколько дополняя утренние сельские ароматы.
— Кого мы здесь возьмем? Мясо… то есть, низовой сегмент, ответственный за выполнение самой грязной работы. Своего рода расходный материал. А вот те, кто стоят за ними, те, кто получает основной доход с этого мероприятия, те, кто знает саму суть происходящего, они напрямую руки не марают. И потому, прежде чем к ним соваться, надобно запастись…