Эльф из Преисподней. Том 2

Lt Colonel

Мало ли какие интриги процветали в Бронсвилле.

Я не возражал против небольшого развлечения. Бандита из кладовки было маловато, чтобы восстановить силы.

Рано или поздно заканчивается всё — и хорошее, и плохое. Закончился и Бронсвилл: постепенно замусоренные, грязные улицы с приземистыми копчёными домами сменились широким авеню, по которому без боязни разъезжали машины.

Где-то здесь мы с пикси и встретились. Она остановила автомобиль и, раздражённо вереща, тыкала в сторону Бронсвилла. Видимо, у неё это считалось уговорами —

переговорами? Убеждением?

Зеркало на передней дверце было опущено, и из него торчала клыкастая рожа тролля. Он с видимым наслаждением переругивался с феей.

Я кинул водителю стопку даларов, которую заранее, ещё перед выходом из дома Ореста, сунул в карман. Судя по округлившимся глазам тролля, далары ценились как минимум среди сектов.

Не дожидаясь приглашения, я открыл пассажирскую дверь и плюхнулся на переднее сидение. Положил на колени чемодан и позволил Дженни усесться на него.

— Выкинешь какую-нибудь шуточку — пришибу, — пообещал я троллю.

Их манера разыгрывать ближнего своего была мне знакома не понаслышке.

Тот громко сглотнул и предупредил:

— Бардачок не открывайте.

Адрес апартаментов тётушки Фаниэль я узнал, когда изучил карту Манхэттена в такси, так что с этим сложностей не возникло.

Сложности начались, когда меня на пороге встретила Лютиэна. Выяснилось, что она вбила себе в голову, будто я вышел прогуляться на часок, хотя я никаких обещаний не давал.

Также ей не понравились синяки на моём лице, порванная одежда (я не дал себе труда восстановить её) и огромный чемодан, наполненный деньгами и драгоценностями. Мой трофей вызвал у неё страдальческий вздох.

— По крайней мере, честным путём такого не накопить, — сказала она, захлопнув чемодан.

— Веришь или нет, но на меня напали первыми.

Сестра неразборчиво промычала что-то грубое обо мне и привлекла к себе, чтобы исцелить.

— Ты хоть знаешь, что будешь делать со всем этим? — поинтересовалась она.

Светло-зелёная аура лечения, исходившая от её ладоней, придавала лицу эльфийки измождённый вид. На деле она сердилась и вполовину не так сильно, как пыталась это показать.

Лютиэна просто вредничала.

Я неопределённо мотнул головой. Деньги как таковые меня не особенно интересовали.

— Можешь забрать их себе и купить что-нибудь.

— Ох, спасибо. Непременно понесу в скупку парочку ожерелий подороже. Жаль только, что на них нет следов крови. Не мог постараться?

— Будто в Манхэттене тебя посмеют расспрашивать.

— Тоже верно, — фыркнула она и отстранилась.

Я ощупал лицо, теперь свободное от ссадин и синяков, и поймал в объятия Лютиэну. Родной запах вещи взбодрил меня. Всё же была в кажущейся хрупкости эльфийки своя притягательность. Её дыхание обожгло мне шею.

Пару мгновений мы провели так, без движения; мои руки на её спине, её — на моём затылке и боку.

— Пойдём спать, —

сказала Лютиэна, проведя пальцем мне по щеке, — Знаешь, как трудно было уложить Фаниэль? Ей вечно виделись говорящие орлы, которые порывались сообщить ей что-то очень важное.

— Кстати, ты убрала сахар?

На секунду в ней загорелось недоумение.

— Нет, с чего бы…

Недоумение сменилось пониманием — и досадой.

— А-а-а…

— Дженни прилично приложилась к нему, перед тем как полететь за мной.

— Ну, пусть порадуется. Утром уберу сахарницу.

В глубине апартаментов раздался отчётливый грохот — словно со стола сбросили россыпь кружек.

— Сахарный алкоголизм — это не шутки.

Лютиэна отлипла от меня и тяжко вздохнула.

— Третья дверь налево отсюда. Если пройдёшь дальше, повернёшь направо и потом налево, то выйдешь на ванную. Да, ещё одну. Вымойся и ложись спать. Я поговорю с Дженни.

Чемодан я занёс в указанную комнату. В ней стояла уютная полутьма, создаваемая тёплым рассеянным светом двух ночников. Он ласкал силуэты маленьких деревьев, устроившихся в расписных кадках.

Помывшись, я вернулся обратно и нырнул в постель — надо признать, в ней с лёгкостью поместились бы штук пять разумных околоэльфийских размеров.

Устраивала ли тётушка оргии? Если и устраивала, то вряд ли ограничивалась одной кроватью, пусть и роскошной.

От одеяла слабо пахло чем-то знакомо-цветочным. На прикроватном столике разместилась батарея баночек и безделушек.

Не успел я устроиться удобнее, как показалась Лютиэна. Она протяжно и без какого-либо стеснения зевнула, показав ровные белоснежные зубы, и потянула футболку через голову.

— Разве я приглашал тебя в свою комнату?

— Понятия не имею, — хмыкнула она, расстёгивая бюстгальтер, — однако я по доброте душевной пустила тебя в свою. Только с чего ты решил, что твоё место в кровати? Ложись на коврик, он в меру пушистый. Не думаю, что замёрзнешь на нём.

Для подтверждения своих слов она притопнула по коврику.

— Да и подогрев тут есть. Не простудишься. Брысь отсюда! — Сестра взмахнула ладонями, точно прогоняла чайку.

Я дотянулся до выключателей ночников, и комната погрузилась в темноту. Не сказать, чтобы это смутило Лютиэну; эльфы хорошо видели там, где был хотя бы проблеск света. А шторы я задёргивать не стал.

Ловким пинком Лютиэна отправила чемодан под кровать и запрыгнула на неё, вынудив меня подвинуться. Завозилась, сгребая одеяло под себя, и со стоном облегчения растянулась на постели.

Я положил ладонь ей на живот, подтянулся, чтобы поцеловать плечо.

— Я устала, у меня болит голова, ты наказан, не хочу, лень…

— Мне уйти?

Она беззвучно рассмеялась.

— Да нет, я же показала тебе, где коврик…

Я приподнялся на локтях, навис над Лютиэной, чтобы посмотреть ей в лицо. В изумрудных глазах эльфийки блестело лукавство.