Элемента.N

Лабрус Елена

— Нет, — улыбнулась девушка. — Ко мне утром приходила моя взрослая дочь. И теперь я счастлива

— Вот это да! Точно, ведь сегодня день посещений. И как она тебе?

— Она — красавица! Я познакомила её с Тео и будущей свекровью. А она рассказывала мне про Арсения.

— Да, в здравом уме ты бы к Стражу не полезла.

— Знаешь, — сказала Беата шепотом. — Мне кажется, он меня слышал. Как ты, или Тео.

 Агата не поверила, и хотела возразить, но тут вошла Заира.

— Ну, что? Не передумали? Идём в мой чулан? — сказала она.

— Да, — подскочила

Агата и чуть не опрокинула остатки чая. — Прости.

— Ничего, — забрала у неё кружку Заира. — Мой чулан, как я его зову, находится тоже в этом крыле, так что половину до него мы уже прошли.

Они уходили по длинному коридору всё дальше и дальше. Жители этой внутренней улицы Замка попадались всё реже. Двери становились всё обшарпаннее. Запах нежилого всё сильнее. Наконец, наткнулись на стену — дальше дороги не было.

Старая каменная кладка стены местами осыпалась, и под ней обнажился слой ещё более древний и тёмный. В слабом свете, что проникал сюда сквозь стеклянный потолок высоко над головой увидеть что это почти невозможно.

— Неужели у этих коридоров бывает конец? — удивилась Беата.

— Как видишь, — ответила Заира. — Это только кажется, что, если даровать людям жизнь после смерти, все обязательно этим воспользуются. Да, когда-то эти коридоры удлинялись и удлинялись, людей всё прибывало, но Замок всегда вмещал всех желающих. Но сейчас в этом самом старом и мрачном его крыле не занято и половины комнат. Нам сюда!

Она уверено отделила один из раскрошенных кирпичей от стены и отставила в сторону. Девушки принялись ей помогать, и вскоре за разобранной кладкой обнаружили полукруглую дверь. Заира уверенно её толкнула, и, жмурясь от яркого света, они вошли в старую заброшенную часовню.

 Наверно, они могли бы спугнуть толпы летучих мышей, если бы они их там ждали. И хорошо, что не ждали, иначе мыши подняли бы в воздух тонны пыли, что лежала там в избытке, а у Агаты была стойкая неприязнь к пыли. Словно вспомнив об этом, она звонко чихнула и все удивились громкому эху, которое отражаясь от красивых стрельчатых окон с витражами, поднялось к потолку.

— Ничего себе чулан! — воскликнула Беата, задирая голову.

На самом деле эта замковая часовня действительно была маленькой, но благодаря свету, проскальзывающему сквозь ажурные переплёты окон, не мрачной. Четыре окна и между ними четыре глухих стены с надписями. Агату больше всего заинтересовали надписи, а Беату витражи.

Четыре слова столбиком четырьмя большими символами на каждой из четырёх стен. И рискуя быть наказанной ещё на сто лет, Агата стала осматриваться в поисках того, чем эти слова можно было записать.

— Смотрите, здесь две девушки и два парня, — подала голос Беата. — И одна пара в белом, а другая в чёрном.

Агата невольно подняла глаза. Солнце садилось, и слепило через окно с девушкой в чёрной одежде. Она опустила глаза и увидела на грязном полу вытянутую тень стройного силуэта с длинными волосами и прочерченный узор. Такой знакомый узор с четырьмя узкими лепестками.

— Беата, смотри, — обратилась

Агата к подруге, — Тебе ничего это не напоминает?

Она потёрла ногой пол, проверяя, насколько глубока эта борозда, образующая четыре одинаковых петли узора.

— Это же символ, который горит теперь в кубе с шарами! — воскликнула Беата. — Он появился сегодня, когда шары раскатились!

— Шары изменили своё положение? — удивлённо посмотрела на пол Заира.

— Мы думали, ты заметила, — извиняющимся тоном произнесла Беата.

— Ничего, ещё увижу, — ответила Заира, махнув рукой. — Я думаю, нам уже пора. Пока мы доберёмся назад, совсем стемнеет.

— На чём бы мне это записать? — задала мучивший её вопрос Агата, беспомощно оглядываясь по сторонам.

— Я уже записала, — ответила ей Заира. — И только не напоминайте мне, что это запрещено! Раз у меня до сих пор не отсохли руки, значит, никому это не повредило.

И она решительно направилась к двери.

Глава 33. Элэм

На место назначенной встречи Таэл пришла первой.

Она сидела на краю мраморного постамента и злилась — девушки не было. Чтобы скоротать время, она следила за тенью от вазы, медленно ползущей по орнаменту напольной плитки. Вот она закрыла следующий крошечный квадратик — значит, прошло ещё несколько минут. Но девушки всё не было.

— Стоит ли грустить в такой чудесный день? — она узнала голос будущего мужа, но ей не хотелось отрывать глаза от тени, едва потянувшейся к следующему мозаичному кубику.

— Чем же он чудесен, Элэм? — она дождалась, когда тень коснётся самого края глазури, и только тогда подняла глаза. Он стоял в дверях, и на его счастье солнце беспрепятственно светило сквозь него — Таэл могла его стукнуть, если бы он испортил её игру.

— Мне сшили хитон совершенно потрясающего оттенка, — невозмутимо заявил он, протягивая ей край одежды. — Армариус сказал, что это цвет бороды Абдель-Керима. Видишь, он одновременно и с чёрным оттенком, и с серым отливом!

— Не в оттенках счастье, — тускло заметила Таэл, но его жизнерадостный вид и это сияющее сквозь него утреннее солнце подействовали на неё отрезвляюще. — Стесняюсь спросить, что делает Его Высочество в моём храме, да ещё в такую рань? Тебе тоже дождя?

— Не-е, мне дождь по барабану, — отмахнулся Тёмный Бог, присаживаясь рядом.

— По чему? – не поняла Таэл.

— По барабану, — повторил Элэм, и показал руками, словно он по чему-то стучит. — Такой музыкальный инструмент, мне Армариус сказал.

Таэл хотела предупредить, чтобы он не сильно доверял Армариусу, упомянутому уже дважды, и оба раза информация показалась ей сомнительной, но передумала. Может, учитель только ей говорит всякие глупости?

— Я пришёл, чтобы пригласить тебя на прогулку по морю, — сказал Элэм и многозначительно на неё посмотрел.

— По морю!? — Таэл выпучила на него глаза, не зная, как реагировать. Все прекрасно знали, что их скалы неприступны и море становится судоходным лишь там, где владения Кварты заканчиваются.