Элемента.N
Шрифт:
— Ева! – сказал он, упал на колени и склонил голову как перед плахой.
— Я не успел его предупредить, — сказал подбежавший следом запыхавшийся Арсений.
— Мне кажется, он и так всё понял, — тихо сказал Альберт Борисович.
— Господи! – Дэн слышал, что это была Изабелла, и слышал, что она встала. И только та, которую он хотел услышать больше всего на свете, не произнесла ни слова.
Он поднял голову. Незнакомая женщина плакала, шумно выдыхая воздух, но больше не смотрела на него.
— Ну что ж, раз теперь все в сборе, Ал,
Дэн сел на диван напротив Арсения, а Арсений рядом с матерью. Они действительно были очень похожи, но сейчас он высматривал в ней не сходство с сыном, а черты той, которая теперь была внутри неё. Он их искал, и больше не находил. Он видел, что и Арсений, и Альберт Борисович были очень напряжены, и Дэн также как они не знал, как себя вести и как реагировать на происходящее. Более-менее держалась Изабелла, хоть и размазывала по щекам слезы и крутилась возле этого дивана как настоящая Белка в колесе, делая два шага туда, разворот и два шага обратно. Но по крайней мере она была естественной, все остальные сидели, словно проглотив что-то большое и несгибаемое.
— Господа, предлагаю выпить, — начала Анна Гард торжественно, но потом смутилась, — Господи, я даже не знаю, за что выпить-то!
И Дэн улыбнулся – это точно была Ева. Как бы она сейчас не выглядела, чьим бы голосом не говорила, он улавливал каждую её интонацию, и чувствовал, что голос её дрожит.
— Белка, да не суетись ты уже! Сядь! – сказала она властно. — Давайте просто выпьем!
И осушила бокал. Дэн сделал то же самое. И отец Арсения, ни слова ни говоря, снова наполнил бокалы. Дэн заметил, как дрожат у мужчины руки. После второго бокала, выпитого до дна в полной тишине, это становилось похожим на поминки, но никто не решался заговорить. Дэн смотрел в упор на Арсения, но тот старательно отворачивался, боясь встретится с ним глазами. Да, Дэн прекрасно понял, как он теперь к нему относится, и кривая усмешка невольно появилась у него на лице.
— Ну, раз уж мне сказали, что сегодня вечеринка в мою честь, — сказала Ева, пока Дэн на неё не смотрел, и незнакомая женщина, когда он поднял на неё глаза. — Тогда мне и говорить.
И она подняла очередной раз наполненный бокал.
— Нет, нет, не тост, — остановила она мужа, который тоже поднял бокал, собираясь её слушать. — Я поясню для тех, кто опоздал.
И она посмотрела на Дэна как на пустое место. И голос её был чистым как колокольчик и таким чужим.
— С помощью вот этого нехитрого приспособления. — Она положила на стол со стороны Дэна то, что до этого лежало рядом с ней на диване. Дэн осторожно протянул руку, чтобы рассмотреть предмет поближе, никто не возражал. А женщина тем временем продолжала:
— План был прост. Меня помещаем в тело Анны, потом идём в Замок Кер. Я возвращаю ей её тело, и она благополучно возвращается в нём обратно к семье, а я возвращаюсь в своё, если повезёт, а если нет – остаюсь там. По-моему, гениально, — она обращалась к Дэну.
— Кроме расчёта на свою феноменальную везучесть, — улыбнулся он.
— Да, с этим у меня были сомнения. Но, как говорится, где наша не пропадала, — улыбнулась она
— Но ты сказала, план БЫЛ прост, — Изабелла редко упускала такие оговорки.
— Да, и планы немного изменились, — заявила Ева беззаботно.
— Ева, ты не можешь остаться в этом теле, — предупредил её Дэн.
— Да? Почему? А если мне здесь нравится, — игриво спросила она, но игривость её была неестественной.
— Ева, может, всё же будем придерживаться плана? – осторожно вмешался Арсений.
— Да, и, если Вы передумали, — сказал его отец, и видно было как невыносимо трудно ему на неё смотреть. — Давайте оставим всё как было. Вернём тело в барокамеру и больше не будем это рассматривать как возможность.
— Нет, — сказала она твёрдо, — мы никого никуда не будем возвращать. Это уже невозможно.
— Но почему? – раньше всех спросила Белка. — Ты не хочешь?
— Я же сказала – нет! – Сверкнула на неё глазами женщина. — Я ни не хочу! Я не могу!
И она произносила каждое слово раздельно и чётко, чтобы ни у кого больше не осталось сомнений, что она действительно «не мо жет».
— И всё же мы желаем знать почему, — опрометчиво ответил Дэн, рискуя вызвать весь огонь на себя.
— Я даже рада, что это спросил именно ты, — засмеялась она зло. — Тебе, наверно, как никому привычно будет это слышать.
Она смотрела на него так, словно он выиграл в лотерею.
— Дорогой, я беременна! – сказала она и снова засмеялась, показывая оба ряда своих белоснежных зубов.
Если бы не звон разбившегося бокала, она бы так и смеялась Дэну в лицо, но повернувшись на звук, и увидев побелевшего мужа, перестала смеяться и бросилась к нему, оттолкнув со своего пути Изабеллу. И не замечая, что стоит в луже вина, не обращая внимание на хрустящие под ногами осколки, она расстёгивала верхнюю пуговицу рубашки, ослабляла галстук, тёрла виски и слегка похлопывала мужчину по щекам. Инстинкт врача в Дэне тоже сработал моментально, и он даже забыл, что совсем растерял всю свою уверенность Он стоял со спины Альберта Борисовича, контролируя происходящее, но стараясь и не мешать. И видел, что эта женщина, испугавшаяся сейчас за мужа, была Анна Гард, и только Анна Гард.
— Святая Либертина, Ал, — выдохнула она. — Как же ты меня напугал!
И она привычным движением прижала его голову к своей груди, но вдруг замерла и аккуратно отстранилась.
— Простите, Альберт Борисович, — сказала она. — Так вы не знали?
Отец Арсения с безжизненным выражением лица помотал головой.
— Наверно, месяца три, может четыре. Я правда, думала, что она вам сказала, — сказала она о себе в третьем лице.
— Господи! – потрясённая Изабелла, невольно издавшая этой возглас и обратив на себя внимание окружавших, в смятении зажала рот рукой.
— Ева, ты не сможешь теперь перемещаться, — понял и пояснил её возглас не менее потрясённый Арсений.
— Совсем? – не поняла девушка.
— Пока, — не знала, как продолжить Изабелла, — Пока не родишь. Ну, или…
— Я не смогу покинуть это тело, — отрицательно закачала она головой. — Оно все силы потратило на то, чтобы сохранить этого ребёнка. Его нельзя поместить снова в спячку.
— Пожалуйста! – вдруг прорвало Альберта Борисовича. — Ева, умоляю Вас!
Он порывался встать в злополучную лужу вина на колени, но Изабелла ему не позволила.