Элемента.М
Шрифт:
– Уже жалею, что отказался от обеда, - улыбался Дэн, - Прямо слюнки потекли.
– Ещё не поздно это исправить, - предложила Виктория.
– Спасибо, но все же нет, - сказал он, - Я же пришел по делу, и мне как-то неловко что я и так отнял у тебя столько времени.
– О, да! Мне, как девушке, которая целыми днями смотрит в окно на невидимое море в ожидании своей смерти, просто невыносимо жаль этих потраченных впустую на тебя минут, - усмехнулась она, - И я уже приготовила то за чем ты пришел.
Она подала ему приготовленную стопку книжек. Они были в нежно голубом переплете, отливая на торцах серебром.
– Первый раз в жизни вижу такие красивые учебники, - искренне
– Тебе холодно? – спросил он, когда она невольно поежилась. От этого мимолетного прикосновения по её спине побежали мурашки.
– Не особо, - пожала она плечами, - но с того момента как обнаружилась эта болезнь, мне стало казаться, что эта кровь меня совсем не греет.
Он подвез к ней инвалидную коляску, на которой остался плед, которым она обычно укрывалась.
– Присядь, - и он убрал плед, освобождая ей место.
Она не возражала. И он заботливо укрыл ее пледом до самой шеи. От ее шикарного декольте под ним остались только воспоминания.
– Скажи, а ты чувствуешь, когда должен начаться приступ? – спросил он, пододвигая плетеное кресло, присаживаясь, и наклоняясь к девушке как врач, осматривающий пациентку.
– Скорее нет, чем да, - ответила она, - Может быть когда реакция уже произошла, а я еще продолжаю по инерции что-то делать, в этот совсем короткий миг перед тем как потерять сознание я чувствую что-то похожее на снежную лавину. Словно меня накрывает огромное снежное облако и за секунду до того, как в нем забыться я чувствую покалывания вонзающихся в меня ледяных острых снежинок, и холод, и вижу сплошную белую пелену.
Его брови удивленно поползли вверх.
– Сколько же приступов ты уже перенесла?
– Немного. Но в последнее время они стали чаще. И я ненавижу это место за то, что здесь никогда не бывает снега.
– Снега? Тебе хочется снега? – переспросил он.
– Да. Снега. Много. А еще лучше метель, и чтобы прямо в лицо, - и она мечтательно прикрыла глаза, словно подставляя лицо этой метели.
– Скажи, там, где ты живёшь уже выпал снег?
– В России? – уточнил Дэн.
– Да, да. В Эмске.
– Конечно! Давно, - пожал он плечами, не понимая, - Ты хочешь в наши снега?
– Разве это что-то из ряда вот выходящее? – удивилась она, - Да, в ваши, в наши, в любые снега. Я бы могла погостить у отца, но ему всегда некогда мной заниматься.
– Ты уверена? – все еще сомневался Дэн, - Ты сейчас сидишь в пледе и мерзнешь, но мечтаешь при этом о морозе и метели?
– Да, и мне кажется, это вполне объяснимо. Я хочу в метель, после которой меня не будет тошнить как после отравления устрицами. Я хочу снега, который не снится мне в моем предобморочном бреде, а идёт по-настоящему, мягко тая на щеках. Я хочу мороза, после которого меня не будет трясти в Паркинсоне, а он просто останется инеем на воротнике от моего дыхания.
– Вот насчёт Паркинсона не обещаю, после пробежки по такому морозцу от холода бывает трясет и меня, а вот с остальным легко могу помочь, - сказал он просто, - Не знаю какой там у нас прогноз погоды на завтра и будет ли метель, но, вот морозы - запросто могу устроить.
Он встал, отодвинул кресло и снова к ней повернулся.
– Послушай, у меня
Виктория не верила своим ушам. Он хочет познакомить её со своими друзьями!
– Ну, если это будет удобно, - замялась она.
– Подожди меня минутку, я кое-что уточню и тут же вернусь, - сказал он неожиданно. Девушка едва успела кивнуть, и он тут же исчез, оставив ее наедине со своими мыслями.
Её сны показывали многое, но не всё. И почти всё, что она видела до сегодняшнего дня уже сбылось. Их первая встреча на Балу. Вики буквально силой заставила мать привезти ее в Россию. Она сказала, что ее попросила Диана, школьная подруга Виктории, и что вдвоем им будет веселее. На том Балу их взгляды встретились, и он смотрел на нее так долго и так пронзительно, что она первая не выдержала и отвела взгляд. Второй раз она видела его лишь мельком, в коридоре, и он ее, кажется, даже не заметил. Её пригласила его сестра сдать кровь. Виктория на неё так рассчитывала, но она была немногословна и разговор о брате не задался. Впрочем, к тому времени она и так уже многое знала про Даниэля и без неё. Третий раз был только что. Она видела, как он укроет ее пледом. Получиться ли у нее попасть на завтрашнюю вечеринку она не знала. И сложилось бы всё это, если бы она не вмешивалась в ход событий, не подгоняя их под свои сны – она тоже не знала. Но остался один сон, который она не понимала. Он был самым первым и единственный повторялся несколько раз. Она видела Его в красных кожаных доспехах с длинными волосами, развивающимися на ветру. Он шел ей навстречу по выжженной пыльной земле, и суровый взгляд его из-под нахмуренных бровей не обещал ничего хорошего. Он был плохо выбрит, и усталое обветренное лицо говорило о том, что он не один день провел под открытым небом. И старые шрамы на его загорелой руке сжимавшей рукоятку меча, говорили о том, что он умел им пользоваться. И за его спиной виднелся замок. Серый скучный безликий замок.
Глядя сегодня на его стриженный затылок, она невольно подумала сколько лет должно пройти, чтобы эти волосы отрасли до такой длины. Она не знала есть ли сейчас на его руках шрамы, но вспоминая те шрамы, что она видела, понимала, что не один год прошел с тех дней, когда он их получил. Она не умела рисовать, но просмотрела тысячи фотографий, чтобы найти хоть одно сооружение похожее на тот замок, что был за его спиной, и ничего не нашла. Безмолвные скалы, в которые врос старый замок тоже ей были незнакомы. И она понятия не имела в какой стране и каком году она сможет встретиться с Дэном в этой каменной пустыне. Впрочем, себя она там и не видела. Ни куска синего платья как в первом сне, ни руки с часами как во втором, ни старого пледа на коленях как в третьем – в этом сне она видела лишь невнятную тень на песке, да и ту мельком.
Она ещё вспоминала подробности своего повторяющегося сна, когда он вернулся. И она невольно подумала, что в доспехах он казался крупнее. И он еще не успел открыть рот, когда снова вошла бабушка.
– Дорогая, твой отец просто невыносим, - с порога заявила она и хлопнула стеклянной дверью, жалобно зазвеневшей в ответ на ее раздражение.
– А мне казалось, это ты его родила, - Виктория откинула на колени плед и поправила волосы.
– Это ничего не меняет. Он упрямый тупица, отказывающийся употреблять нормальную человеческую еду, - стремительно приближаясь, продолжала возмущаться Марго, - Это противоестественно. В нас заложено природой употреблять мясо. И древние люди ели его даже сырым. Даниэль, скажите мне как врач, разве наш организм не скроен под то чтобы переваривать животный белок?