Элемента.L
Шрифт:
— Привет, мам!
— Как всегда всухомятку? — и она, завернув за барную стойку, стала наливать ему чай.
По телевизору показывали, как готовить «правильные» сырники. И ведущая с приятной улыбкой в студии местного телевидения расспрашивала очередного приглашенного повара о его секретах. И он охотно ими делился и наглядно демонстрировал на камеру.
— Надеюсь, ты надолго?
— Надеюсь, ты ненадолго?
Мать с отцом сказали это одновременно и вместе засмеялись. Мама, конечно, надеялась на большее, она поставила Дэну кружку чая, себе
— Какие новости? — неопределённо спросила она.
— Да особо никаких, — Дэн пожал плечами, отхлебнул густой ароматный чай и взял очередной симпатичный гренок. — А если ты про работу, то …тоже никаких.
— А бабка-то настоящая помещица? — мама всегда интересовалась его работой и старалась быть в курсе всего.
— Да кто ж её знает! Может, и настоящая. Пока всё, что она помнит — это как она в детстве, лет в пять, стоит на краю поля, у дороги. Босая, в длинной белой рубахе — и ни души вокруг. Бескрайнее жёлтое поле и только редкие деревья вдалеке. И чаще всего она просто завороженно смотрит, как это огромное поле перед ней колышется на ветру.
— А поле-то чего? Ячменя? Пшеницы?
— Да откуда я знаю! Я даже не могу понять, настоящее ли это воспоминание. Я пытался идти от этого места до деревни, но в какую бы сторону ни пошёл — ни деревни, ни путника, ни даже коровы какой тощей не увидел.
— Так посмотри настоящий ли колос!
— И что ему это даст? — вмешался отец. — Если это воспоминание искусственное, то тот, кто его создал, уж наверняка позаботился о том, чтобы пшеница была настоящая.
— Зато он, возможно, поймёт, не ложное ли оно, — не унималась мать.
— Сонь, ну допустим, ложное. Допустим, в детстве ей говорили, что она как-то убежала и нашли её возле этого огромного поля. Чем нам это поможет?
— Герман, если оно ложное, значит, это тупик и нужно просто бросить это дело и забыть. И не тратить на него время. Но если оно настоящее, — не унималась София, — или искусственное, то есть надежда, что эта ниточка куда-нибудь да выведет.
И она обратилась к сыну:
— Смотри морфологические особенности соцветий зерновых хлебов, а там видно будет.
— Соня, пей ты уже свой кофе. Ребёнку двадцать с лишним лет, а ты его всё поучаешь, что да как ему делать на его работе. Он разберётся сам. Правда, сын? — и он потянулся и ободряюще похлопал сына по плечу.
По левому плечу. Так уж с детства повелось, что отец всегда сидел во главе стола, Дэн по правую его руку, а мать напротив Дэна по левую. Алька же, которая была младше Дэна на три года, всегда сидела рядом с матерью. Но сегодня или ещё спала, или тоже была где-то на работе и отсутствовала.
— Да я не сомневаюсь, что ты разберёшься. Только если по этому делу пока ничего, то что привело тебя сегодня
Да, кое-что его беспокоило. Он почесал голову, поёрзал на стуле, не зная, как начать.
— Короче, вчера в дом престарелых приезжала одна девушка…
Отец с матерью многозначительно переглянулись, но пока оба промолчали.
— …И я не знаю, как описать, но она… она не такая как все…
София не выдержала:
— Что, прямо особенная? — с нарочитым удивлением спросила она и, всплеснув руками, сложила их перед собой в замок.
Герман тоже, глядя на сына, как-то многозначительно улыбался.
— Что за… — и тут до Дэна дошло, как это прозвучало и к чему они клонят, — да нет, вы всё неправильно поняли!
Он покраснел, понимая, что поздно оправдываться, хотя всё на самом деле было не так, как поняли родители.
— Так как же тебя понять-то, если ты ничего не говоришь? — вмешался отец.
— Короче…
— Не, «короче» мы уже слышали. Нам, пожалуйста, про девушку и, по возможности, подлиннее и поподробнее, — сказал отец и приготовился слушать.
— Пап, мам, она не то что сама по себе какая-то особенная, — он собрался и говорил ровным равнодушным тоном, — у неё в памяти просто всё не так, как у остальных людей.
Родители молча ждали продолжения.
— Она читала книжку, вслух, когда я решил узнать, что есть у неё в памяти. И я вышел в воспоминания автора книги! Я был в шоке, когда понял, что стою в Италии 19 века перед «Тайной вечерей» Да Винчи и рядом со мной Марк Твен. А ещё рядом стояли его друзья, с которыми он путешествовал, и другие люди, и всё это было настоящее.
Отец с матерью все так же молчали, и по их недоумевающим лицам Дэн понимал, что то, что он увидел, было действительно странно и непонятно.
Отец взял вилку и начал задумчиво стучать ей по столу.
— То есть ты хочешь сказать, что она так явно представила себе картинку, которую описал автор, что смогла заставить её двигаться?
— Нет, я хочу сказать, что через её воображение я вышел в настоящие воспоминания Марка Твена. Ну, так мне, по крайней мере, показалось. Я же говорю, что не ожидал такого. И когда почувствовал этот запах, а там реально чем-то воняло, и увидел всех этих людей, которые двигались, говорили… я, я сразу вернулся.
Отец откинулся на спинку.
— То есть ты не уверен?
— Нет, в том то и дело, что я уверен. Но у меня не было времени перепроверить. Девушка пробыла там всего несколько часов.
— Ты хотя бы узнал, как её зовут? — вмешалась мать.
— Да. Ну, то есть, только имя. Но я приехал с ней сюда, в Эмск, и узнал, где она живёт. И я подумал, что может быть, вы что-то об этом знаете? Или Шейн?
— Надеюсь, с Шейном, ты ещё не успел поговорить? — нахмурился отец.
— Нет, я же прямо с поезда. Узнал, где она живёт, и сразу домой.