Элемента.L
Шрифт:
– Да, я видел это поле, - сказал Шейн, - теперь можно с уверенностью сказать, что она видит его и во сне и наяву, - и он усмехнулся.
– Я плохо представляю себе как вы видите чужие сны, но скажите, Аркадий Виленович, сны бывают ненастоящими?
– Шейн, зови меня просто Шейн, - поправил он и продолжил, чертя вилкой на салфетке произвольные узоры, - в том смысле в котором бывают ненастоящими воспоминания? Думаю, нет. Сны - это бессознательное и управлять ими с помощью сознания собственного или чужого невозможно, но есть разные простые приемы, которые влияют на сны.
Он посмотрел на
– Ты смотришь на меня так, словно ждешь, что я попрошу накормить тебя бабку "волшебными грибами", - он засмеялся.
– Честно говоря, я думал не о галлюциногенных грибах, а просто о травке, - рассмеялся в ответ Дэн, - кстати, Вы знаете, что бабка курит?
– Курит!?
– Шейн искренне и сильно удивился, - Конечно, не знаю! Всё то время, что мы общались, старушка спала.
Дэн оценил иронию.
– Подумать только, курит и дожила до стольких лет! Теперь я точно перестал сомневаться в том, что долголетие этой бабки ненастоящее. Я не хочу даже спрашивать что именно она курит. Но кто покупает ей сигареты? И как вы позволяете ей курить в постели?
Ден изобразил виноватое лицо, потупив глаза:
– Я. Это я покупаю ей теперь сигареты. Но в свое оправдание хочу сказать, что курить ее учил не я. И все кто там работал до меня, все приносили ей сигареты. И она всегда пересаживается курить к окну. Кстати, одна медсестра мне как-то рассказывала, что до того как в Доме Престарелых установили пластиковые окна, летом, чтобы не летели комары, на окна натягивали пластиковую сетку. Так эта старушенция всегда покурит, а потом проплавляет бычком сетку и щелчком отправляет его через дырку на улицу. И каждый новый бычок - новая дырка! Сейчас ее этой забавы лишили. Сетки стали металлические.
Принесли салаты и пиво, не дав Шейну вдоволь навозмущаться чужими вредными привычками. Они с Дэном начали вяло жевать, без особо интереса тыкая вилками в овощи.
– Шейн, так что насчет простых приемов?
– напомнил Дэн.
– Мммм, да, - он прожевал и тыкнул пустой вилкой в сторону Дэна, - о приемах. Ничего вредного, запрещенного или криминального. Все банально. Так же как и появлению снов, появлению определенных воспоминаний способствуют запахи.
Он снова отвлекся на салат, прожевал и продолжил:
– А поскольку старушка зациклена на поле, есть предложение принести ей что-нибудь, например, набитое сеном, и положить под подушку.
– Может ей просто пук сена принести? Не уверен, что получится достать сноп пшеницы, но сена в деревне достать не проблема, - предложил Дэн, - я правда не совсем уверен, что это пшеничное поле.
– Думаю, это не важно. Пока. На данном этапе. Что-нибудь еще удалось увидеть?
– К сожалению, ничего вразумительного. Отрывки, отрывки, отрывки... и все вперемешку, то прошлое, то настоящее. Я даже зафиксироваться нигде не могу.
– А как ты видишь эти отрывки? Прости, я знаю, это личное и каждый из вас видит это как-то по-своему, мне чтобы яснее понимать, о чем ты говоришь.
– Ну, отрывки воспоминаний я вижу как кадры старой кинопленки. Словно стоишь в темной комнате со множеством дверей. Все двери закрыты, хотя из-под некоторых вроде пробивается тусклый свет, а на стене показывают какой-то странный фильм,
При упоминании главврача больницы, в которой находится Дом Престарелых, сосредоточенный взгляд Шейна потеплел, он едва уловимо улыбнулся. И хоть Дэн усердно делал вид, что исключительно увлечен нанизыванием на вилку сухарика, трудно было не заметить, что воспоминания связанные с этой женщиной, были доктору Шейну приятны.
– О, кланяйся ей при случае от меня - как ни в чем не бывало, обратился Шейн к Дэну.
– Всенепременно, - поддерживая уклон в старорусский язык, ответил Дэн.
Шейн промокнул губы салфеткой, поднял бокал с пивом:
– За женщин, которые умеют делать нашу жизнь лучше!
– произнес Шейн двусмысленный тост и слегка стукнул по бокалу парня. Дэн кивнул в ответ, поддерживая.
Остальную часть обеда они проговорили о рядовых буднях Дома Престарелых и о рядовых буднях престарелых вообще. Шейну все было интересно, а Дэн рад был рассказывать.
Глава 6. Арсений
Что-то не нравилось Дэну в воспоминаниях этой бабки. Дэн не хотел говорить об этом Шейну, не смог бы объяснить и родителям, почему он не хотел там фиксироваться. Хотя он подумал о том же что и София – взять образец колоса, но для этого нужно выдохнуть, материализоваться, зафиксироваться, перейти из невидимого состояния в видимое, чтобы превратить это чужое воспоминание в свое собственное – по-разному можно было это назвать, но суть одна. Правда, София сказала – рассмотреть колос, а не взять. Это можно попробовать. Обо всем этом думал Дэн пока ехал из ресторана к дому друга, которого не мог не навестить.
– Давай открывай!
– сказал он в домофон.
– О, старина, Дэн! – поприветствовал его Сеня, приобняв и похлопав по спине.
– Слушай, а можно как-то без этих телячьих нежностей? – ответил, отстраняясь, гость.
– Можно, но сначала потанцуем, - парировал Сеня, дождался, пока Дэн разуется, снимет куртку и жестом пригласил его на кухню.
– Чайку-с?
– осведомился хозяин.
– Нет, спасибо, я только отобедавши, - не поддержал предложение гость.
– Ну, а я, пожалуй, выпьют-с, - и он стал доставать чашки, причем две, чтобы когда Дэн надумает (а он надумает!) уже не вставать.
– Слушай, брат, это что-то у меня со зрением или что-то у тебя с волосами?
– только усевшись на удобный кухонный диванчик, Дэн заметил, что неприлично длинные волосы друга, обычно убранные в хвост, висели неровными ступенчатыми прядями закрывшими шею и челкой падали на глаза, - Случайно перепутал свой шампунь с кошачьим?
– Так, прошу без комментариев, я в творческом поиске, вернее, в процессе. Вот подумываю, а удобно ли быть лысым?
– Я стесняюсь спросить, а оно тебе зачем?