Элемент движения
Шрифт:
— Чего так поздно-то? В такую темь по лесу только нежить шастает.
— Ты ее, что ли, тут поджидаешь?
— Сторож я, — авторитетно сообщил парень, брякнув затвором самострела. — Ну то есть гостей привечаю, если кто с дороги не заметит.
«Вывеску бы из кустов извлекли, может, и сторож не понадобился бы», — подумал Брюс, поднимаясь по пандусу, набранному из бревен.
Судя по всему, постройка уцелела еще с незапамятных времен, когда после Сотрясения Земель здесь вместо леса стояла большая
Таверна оказалась широкой, с двускатной крышей, усеянной бородавками гнезд летух и украшенной горбатыми серыми фигурами. Едва Брюс ступил на бревна ската, как одна из этих фигур сорвалась с места и с уханьем пронеслась над макушкой, задев жестким крылом.
— Сторожевые, — похвастался парнишка коллегами по службе и звонко шлепнул комара на щеке. — Зар-раза… Да вы заходите, людей они не трогают.
Вторая из оставшихся птиц повернула голову, на мгновение блеснув прозрачно-желтыми круглыми глазами.
Внутри «Заводи» было шумно, тепло и достаточно людно. Из-за темных досок, которыми были обшиты стены, таверна казалась теснее, чем была.
В правом углу скорчился странный истукан, долженствующий, видимо, то ли заполнять, то ли украшать интерьер.
Хозяин размещался у стойки в классической позе, без которой не обходится ни один владелец подобных заведений, — протирал предмет полотенцем. Предметы варьировались от ложек до тесаков (в данном случае был подстаканник), зато полотенце, не вызывающее неодобрение своей излишней чистотой, было неизменным.
У окна некий хмырь торопливо жевал, не снимая плаща. Ложка часто заныривала под низко надвинутый край капюшона. У другого окна тосковала матрона с сопящим младенцем. Источник матрониных тревог находился в дальнем конце залы, там же, где и все остальные посетители заведения.
Вокруг приземистого стола сгрудилось человека четыре, наблюдая за двумя сидящими друг напротив друга. Там играли. Судя по картам и доносившимся репликам, в «Стихии».
— Ну же, не тяни! — как раз простонал некий тип с копной рыжих волос, подбадривая парня в охотничьей шляпе.
Парень, державший карты, не отреагировал. Поза его выражала непоколебимую уверенность.
— Не торопи! — нервно вскричал бледный тип в безрукавке, попытавшись плечом стереть пот со лба. В его руках карты разве что не пищали от боли — так он вцепился в них.
Хозяин, поначалу безразлично покосившийся на Брюса (в глазах буквально заработал счетчик: одиночка, без лошади, одет просто, прибыл поздно ночью, большого навара не жди), вдруг встрепенулся, разглядев нечто, по его мнению, значимое:
— Хотите ужин? — осведомился трактирщик, отставив подстаканник и слегка поклонившись. — Комнату?
Лицо его стало несколько встревоженным. Счетчик защелкал иначе:
Может, и вправду обмазаться тиной?..
— Ужин, — решил Брюс.
Вот в чем ему повезло во всей этой истории, так в том, что, планируя купить на рынке оберег, он прихватил с собой все свои деньги. И пока расплачиваться есть чем.
— Водником его! — закричали от стола игроков.
— Так там Башня… — возразили в ответ.
Матрона скорбно вздохнула, качая младенца и буравя гневным взглядом одного из зрителей, что топтался возле играющих. Лысоватый мужик трусливо глянул из-за плеча, но сил вернуться к семейству пока не находил.
Брюс запустил ложку в сытно пахнущее мясом варево, принесенное в горшочке трактирщиком. От одуряющего запаха и иллюзии покоя неимоверно клонило в сон. Пришлось хлебнуть бодрящего свежеприготовленного заварца из глиняной кружки. Язык обожгло пряным жаром, тепло разлилось по жилам.
Резко стукнула входная дверь, повеяло сырым лесом. Ввалился бородатый человек, торопливо стряхивающий с себя хвою и листья.
— Шеггар, ты знаешь, что у тебя вокруг мертвяк какой-то бродит?
Брюс поперхнулся ужином. Хозяин лениво повел плечом:
— Там всегда что-то бродит. Я кольцо вокруг на днях обновлял, все как положено: заговоренная соль, собачья моча, дымом сгоревшего тимьяна обкурил… Так что не пройдет.
Точно! Где-то шагов за сто до затаившейся вывески Брюс словно пересек некую черту, показалось вдруг, что обожгло колючей стужей, пробрав до костей. Тогда Брюс списал это на озноб от усталости. Да и запашок мочи отвлек…
— Хотел подрезать, но впотьмах упустил. — Бородач плюхнулся на скамью возле камина. Аккуратно пристроил у ножки увесистый топор. — До утра небось уйдет.
— Другого сыщешь, — равнодушно утешил трактирщик. — Тут этой нечисти на каждом шагу.
— И то, — согласился бородач. — Мне и вовсе гиппогриф в чаще померещился.
— Так ты бы бормотуху на поганках да мертвой траве не настаивал, — осклабился трактирщик, меняя один натертый подстаканник на другой, по виду ничем не отличающийся от предыдущего.
Брюсу вдруг припомнилось, с какой беспечностью он завалился спать прямо в лесу. Стало не по себе. Все-таки засиделся он на одном месте, расслабился.
— Да-а! — торжествующе завопили вдруг от дальнего стола одновременно с разочарованным стоном.
Люди отвалились от игроков, как сытые вампиры. Проигравший бледный тип с силой стукнулся лбом о край столешницы. Разочаровавшие его карты рассыпались по полу.
— Ну ты молодец! — Паренька в охотничьей шапке одобрительно хлопали по плечам. Тот бледно улыбался.