Элемент движения
Шрифт:
— Открыто!
— Бр-рюс, пр-ривет!
— А, это ты Кочма… — Брюс отложил кипу бумаги, которую готовился отдать выжаркам. Посещение баронской дочки подвигло Брюса на уничтожение компромата. На всякий случай.
— Добычу тебе пр-ринес. Интер-ресует? — Вихрастый рыжий человек неопределенного возраста вкатился в дом и тут же уцепил краюху хлеба из корзины.
Ну вылитая жар-птаха. Быстрый, хваткий, юркий. Отовсюду выклевывает крошки. И яйца приносит, словно птица. Правда яйца вывараньи. Кочма собирает их на пустошах.
— Интересует… —
— Р-радуйся, что хоть такие пр-ринес… — Рыжий жевал так, что за ушами трещало, хлебнул заварца прямо из чайника, отдуваясь, наконец плюхнулся на скамью. — Твар-ри озлобились, хуже некуда. Тр-рех охотников у меня на глазах спепелили в миг, что твои маги! Но это еще что! Яйца все подчистую повыбр-раны, еле нашел хоть что-то.
— Кем повыбраны?
— Да кто ж его знает. Конкур-рентов стало — тьма! Спр-рос р-растет, цены — тоже, — не без намека сообщил Кочма, запуская освободившиеся от хлеба длани в растрепанные вихры и со вкусом почесываясь. Посыпалась пыль, пахнущая золой.
— С ума все посходили…
— Не скажи. — Кочма погрозил пальцем. — Нелады твор-рятся вокруг. Печники снялись с мест. Камнежоррки все сгинули. Нежить копошится. С пустошей твар-ри ходят в леса, как к себе домой… Да и с Огненного кр-рая тянет чем-то… м-м… мутор-рным. Мне дед р-рассказывал, что р-раньше жилые земли до Чер-рных хр-ребтов тянулись, а сейчас там земля вся в пр-рыщах огнеплюев… Ползет огонь-то. До Черных хребтов — двадцать дней пути. Но подобраться к ним иначе, как в асбестовом костюме, сейчас уже нельзя.
Кочма снова хлебнул из чайника и, ухватив новый хлебный кус, запустил зубы в мякоть, аппетитно зачавкав. Крошки брызнули из уголков рта веером. Брюс поколебался и спросил:
— Ты не слыхал, есть в артели у Агги свободные места?
— Тебе для кого?
— Для меня.
— Сдур-рел? — Кочма даже рот приоткрыл с прилипшими к губам крошками.
— Деньги нужны.
— Всем нужны. Ну кр-роме тех, кого мы пеплом в садке обр-ратно приносим. Им уже ничего не надо… Тебе с твоими твар-рями мало хлопот?
— Я начинаю думать, что засиделся здесь.
— Ну — Кочма почесал веснушчатый нос. — Мысль, может, и пр-равильная, давно созр-релая… Возишься тут с выжар-рками, хотя способен на такое, что у иных р-рты пооткрываются…
Неужто и этот про то же самое?!
— …видал я однажды, как ты кладку чистил. И как уводил самопала от лежки… Ну чисто танцор-р! — Кочма осекся, смахнул рукавом крошки и покачал головой. — Да только выход ты дур-рной надумал! Охотники Агги к Огненному кр-раю ходят. А пр-рибыль имеют, потому что возвр-ращаются всегда не все, кто уходил, и уцелевшие деньгу за них получают. На р-разломах не потанцуешь.
— Я попробую.
— Точно спятил.
— Так можно к нему наняться?
— У него всегда недобор-р
— Я знаю, где.
— Они уходят каждые тр-ри дня. Следующая ходка — завтр-ра вечер-ром. Если надумаешь, пр-риходи до заката к Гр-ребню… — Он почесал затылок и жизнеутверждающе осведомился: — Ну ты хоть посоветуй, кому яйца носить, когда тебя там в пепел р-развеет?
— Водянку тебе на язык!
Спровадив разговорчивого Кочму, Брюс принялся чистить принесенные яйца, выкладывая их по одному в специальные горячие ячейки в печи. И раздумывал.
Конечно, наниматься в охотники равносильно самоубийству, но что делать? Хорошо бы вырастить золотые жилы прямо в камнях, как, по слухам, умели земляные маги…
Брюс мрачно вздохнул, вспомнив, как старательно прикапывал крошечный золотой слиток, добытый неимоверным трудом в камнях, а потом так же старательно выкапывал его обратно, когда потребовались деньги на еду… Слиток так и не пророс. Может, бесплодный попался?
Ах, ты!..
Одно из яиц выскользнуло из рук и с глухим чавканьем раскололось, ударившись о пол. В лужице жидкой дымящейся лавы скорчился зародыш выварана. Брюс изумленно опустился на колени, чтобы рассмотреть его поближе — из привычно тупой морды торчали пока еще мелкие шипы, лысый кожистый череп оброс мягкими рогами. А выгнутый дугой хребет украшали заостренные пластины. А вот это скорченное, прижатое к бокам — не иначе, как будущие крылья…
Вывараны и так не особо симпатичные, но эта тварь устрашала. Новый вид? Вот только еще не хватало, чтобы вывараны научились летать.
Брюс нервно пересчитал принесенные Кочмой вывараньи яйца. Стало как-то неспокойно… Огненный край кипел так долго, что перемены, творящиеся в его недрах, докатились и до ойкумены.
От размышления о судьбе вываранов и человечества отвлекло невнятное шебуршание и постукивание на крыльце. Опять кто-то пытался попасть в дом, не пользуясь звонком.
«Что за люди, а? Не буду открывать, пока не позвонят!» — Брюс недовольно выпятил губу.
Звонить не стали. То есть тускло звякнуло, как будто чем-то твердым приложились о колокол у косяка, а потом дверь, скрипнув, отворилась.
Терпения до утра у Элиалии не хватило? За окнами едва смеркалось.
— Мы же договорились, что… — с досадой начал было Брюс, поворачиваясь ко входу, и остановился, изумленно глядя на посетителя.
Хотя чего уж теперь изумляться? Считай, старый знакомый заглянул на огонек.
В дверях маячил давешний непоседливый покойник. Еще более потрепанный, сильно изломанный и изъязвленный, словно травленный кислотой, но зато с невредимым сундуком под мышкой.
— Экий ты упорный…
Неуклюже натыкаясь на мебель, мертвяк проковылял через гостиную и остановился перед Брюсом.