Электрический муравей
Шрифт:
Он взял свою одежду, оделся заново, уселся в большое кресло — роскошь, привезенную в его квартиру из главного офиса Три-План, и зажег сигарету. Его руки дрожали, когда он положил зажигалку, откинувшись на спинку кресла, он пускал дым, создавая серый нимб. и оттуда в Мне нужно двигаться медленно, сказал он сам себе. Что я пытаюсь сделать? Пренебречь своей программой? Но компьютер не нашел программного устройства. Хочу ли я влезть в устройство восприятия реальности? И если да, то зачем?
Затем, подумал он, что если я контролирую его, то я контролирую
Мою субъективную реальность… но только и всего. Объективная реальность — это синтетическая конструкция, имеющая дело с гипотетической универсализацией миллионов субъективных реальностей.
Мой мир находится в моих руках, подумал он. Если бы я только смог вычислить, как это чертово устройство работает. Первоначально я собирался только найти мое программное устройство, чтобы постичь настоящее гомеостатическое функционирование: контроль самого себя. Но с этим — С этим он получал не только контроль над собой, но и контроль надо всем. И это отделяет меня от всех людей, когда-либо живших и умиравших, подумал он грустно. Подойдя к видеофону, он набрал номер своего офиса. Когда Дансмен появился на экране, он отрывисто произнес:
«Я хочу, чтобы Вы прислали мне домой полный набор инструментов для работы с микросхемами и увеличивающий экран. У меня есть микросхема, над которой нужно поработать», — и он бросил трубку, не желая это обсуждать.
Через полчаса раздался стук в дверь. Открыв дверь, он обнаружил за ней начальника мастерской, нагруженного всевозможными инструментами.
«Вы не сказали точно, что Вам нужно, поэтому мистер Дансмен заставил меня принести все».
— А увеличитель?
— Он лежит сверху.
Может быть, все, чего я хочу, это умереть, думал Пул. Он закурил сигарету и смотрел на то, как начальник мастерской втаскивал тяжелый увеличительный экран с блоком питания и панелью контроля в его квартиру. То, что я делаю, это же самоубийство. От этой мысли он содрогнулся.
— Что-нибудь не так, мистер Пул? — спросил мастер, поднимаясь на ноги, после того, как он освободился от груза увеличителя. — Вы, наверное, все еще не совсем оправились от несчастного случая.
— Да, — спокойно произнес Пул. Он стоял, нервно ожидая, когда же мастер уйдет.
Под увеличителем пластиковая лента приобрела новую форму: широкая дорожка с сотнями тысяч движущихся по ней дырочек. Я предполагал это, подумал Пул. Не отражающие изменения на слое оксида железа, а свободные щелки.
Под стеклом увеличителя было видно движение полоски ленты. Очень медленно, но она двигалась, с постоянной скоростью, в направлении сканера.
Я себе это представляю таким образом, думал Пул, что отверстия — это вход. Оно действует как механическое пианино — сплошная поверхность означает нет, отверстие — да. Как бы мне это проверить? а Очевидно, при помощи временной замены некоторого количества отверстий.
Он измерил количество оставшейся пленки, высчитал, правда, с трудом, скорость
При помощи микрощетки он смазал большой — относительно — участок пленки непрозрачным лаком, извлеченным из набора, прилагающегося к инструментам. Я замазал кусочек около получаса, размышлял он, покрыв лаком не менее тысячи отверстий.
Будет интересно увидеть, что измениться, если вообще что-нибудь измениться, в окружающей среде шесть часов спустя.
Пять с половиной часов спустя он сидел «У Крактера» — в роскошном баре в Манхеттене и пил с Дансменом.
— Ты плохо выглядишь, — сказал Дансмен.
— Я плохо себя чувствую, — ответил Пул. Он допил свой скотч и заказал еще.
— Из-за несчастного случая?
— В каком-то смысле да. Дансмен спросил:
— Это из-за того, что ты что-то узнал о себе?
Подняв голову, Пул посмотрел на него в тусклом свете бара.
— В таком случае ты знаешь.
— Да, знаю, — произнес Дансмен, — что я должен звать тебя Пул, а не мистер Пул. Но последнее мне нравится больше, и я буду продолжать звать тебя так.
— Как долго ты уже знаешь? — спроста Пуд.
— С тех пор, как ты стал во главе фирмы. Мне сказали, что настоящие владельцы Три План, которые находятся в системе Прокс, хотят, чтобы предприятием управлял электрический муравей, которого они могли бы контролировать. Они хотели блестящего и сильного…
— Настоящие владельцы? — Впервые он слышал об этом. — У нас две тысячи акционеров, разбросанных повсюду.
— Марвис Вей и ее муж Эрнан на Проксе 4 контролируют 51% акций, имеющих право голоса. Все это было именно так с самого начала.
— Но почему я не знал?
— Мне сказали не говорить тебе. Ты должен был думать, что ты сам делал всю политику компании. С моей помощью. Но на самом деле я подбрасывал тебе идеи, которые спускали мне.
— Я подставная фигура, — сказал Пул.
— В каком-то смысле да. Но для меня ты всегда будешь мистером Пулом. Часть стены исчезла, и вместе с ней несколько человек, находящихся рядом. И — сквозь большую стеклянную стену бара вспыхивали и исчезали насовсем очертания Нью-Йорка на фоне неба.
Пул хрипло спросил:
— Посмотри вокруг. Ты видишь какие-нибудь изменения? Дансмен оглядел комнату и сказал:
— Нет, ничего не вижу. А какого рода изменения ты имен в виду?
— Ты все еще видишь очертания Нью-Йорка на горизонте?
— Конечно, все в дыму, как обычно. Мерцают огни…
— Ну вот теперь я знаю, — вымолвил Пул. Он был прав; — каждое замазанное отверстие означало исчезновение какого-либо объекта из мира его реальности. Он встал и сказал, — Увидимся позже, Дансмен. Мне нужно вернуться домой. У меня полно работы. Спокойной ночи. — Он пошел из бара, а затем по улицам, ища кэб.