Элантида

Лихницкая Валерия

Латифа, чувствуя, как слезы счастья заливают ей глаза, обняла стройный ствол ближайшего дерева, а потом закружилась в танце Вечной Весны, парадном танце высокородных эльфов, празднуя начало нового этапа своей жизни, который совершенно неожиданно подарил ей Владыка Илидор. Она прекрасно понимала, что этот щедрый дар вместе с почетным званием принесет в ее жизнь много новых обязанностей, над которыми придется трудиться, не покладая рук, но как раз это ее не пугало. Она почему-то была уверена, что справится. Сейчас она больше всего на свете хотела доказать владыке, что достойна возложенной на нее

чести.

А еще... она рассмеялась, представив, как вытянется лицо этого зануды Лантанэля, и закружилась в танце с еще большим воодушевлением.

Владыка Илидор сидел в изящном подвесном кресле на берегу озера, погрузившись в размышления, любуясь волшебным закатом, какой можно увидеть только здесь, в Чертогах Великого Мага. Небо было окрашено в сотни непередаваемых оттенков нежно-сиреневого цвета, кое-где переходило в розовый и даже почти алый, а где-то - становилось уже темно-фиолетовым и, наконец, иссиня-черным, и вся эта великолепная палитра отражалась в кристально чистой глади озера, по которой время от времени пробегала серебристая рябь, окрашивая серебристое зеркало прозрачных вод в причудливые тона. По озеру мерно плавали белоснежные лебеди, неслышно скользя по одним им известным невидимым дорожкам, выгибали длинные изящные шеи и складывали крылья непостижимым образом, словно красуясь друг перед другом и, конечно же, перед Владыкой, который едва заметно улыбался, наблюдая за их великолепным танцем. Рядом с ним стоял резной столик со свертками бумаг, которые он всегда проверял именно здесь, читая государственную почту в этой умиротворяющей обстановке.

За его спиной послышались легкие шаги его министра. Талиэн остановился чуть поодаль, не решаясь нарушить уединение своего Повелителя, но Илидор сделал ему приглашающий знак рукой, и тот подошел, склонившись в почтительном поклоне.

– Владыка, прости, что посмел нарушить...

– Что-то случилось?
– равнодушно перебил его Илидор, и Талиэн застыл в изумлении, не понимая, что же должно было произойти, заставив Владыку пренебречь правилами этикета, что бывало с ним только в минуты крайнего душевного потрясения. Конечно, Илидор никогда не отличался ханжеством и позволял иногда отступление от общепринятых правил, но только - другим, сам же всегда был учтив и непогрешимо вежлив.

– Н-нет, Владыка, - удивленно проговорил министр, широко раскрывая черные миндалевидные глаза.
– Прибыл гонец от владыки Рагнара, но я взял на себя смелость передать тебе его послание, дабы сей недостойный варвар не потревожил твоих раздумий, - он снова поклонился, протягивая Илидору свиток пергамента, украшенный печатью с гербом Эвенкара.

– Что-то срочное?
– приподнял бровь Илидор, принимая из рук министра послание короля Рагнара.

– Сожалею, но... не могу знать, Владыка...

– А где гонец?

– В приемной зале Изумрудных Чертог, ждет твоего распоряжения.

Илидор вздохнул, разворачивая свиток.

– Талиэн, прикажи, чтобы ему оказали достойный прием, и пусть подготовят комнату - уже поздно. А завтра я его приму и... надо будет его наградить, что ли... за рвение. Путь все же неблизкий...Напомни мне с утра,

что я хотел подготовить подарок королю Рагнару.

Талиэн заинтересованно поджал тонкие губы.

– Подарок?

– Свадебный, - кивнул Илидор.
– Рагнар женится и приглашает на свадьбу. Скоро нужно будет начинать приготовления к визиту в Эвенкар. О конкретной дате он сообщит в следующем письме.

– А... позволь полюбопытствовать, Владыка...
– прищурился Талиэн, - кому выпала честь стать августейшей супругой владыки смертных?

Илидор равнодушно пожал плечами.

– Понятия не имею, здесь не написано... Да и какая разница?

Министр, кажется, несколько смутился своего любопытства, недостойного высокородного темного эльфа.

– Да, в самом деле...

– Кстати!
– внезапно оживился Илидор.
– По поводу свадьбы... Талиэн, передай от меня соболезнования Лантанэлю, это он, если не ошибаюсь, просил руки твоей дочери? Прости, но я не могу дать своего благословения.

Талиэн пошатнулся, по его коже красивого бронзового оттенка разлилась мертвенная бледность, он упал на колени перед Владыкой.

– Я имел несчастие чем-то прогневить тебя?
– прошептал он.

– Нет, что ты, напротив, я очень доволен твоей работой...
– возразил Илидор, знаком поднимая его с колен.

– Но тогда... о боги, неужели она?
– опешил министр.
– Но этого не может быть... моя девочка всегда была так хорошо воспитана... даже Верховный Владыка Элионель не раз признавал ее отличные манеры...

Илидор рассмеялся.

– Талиэн, да нельзя же быть таким пессимистом, честное слово!
– всплеснул он руками.
– Конечно, не может! Латифа выросла, став прекрасной высокородной эльфийкой, настоящим образцом для подражания, у меня нет к ней никаких нареканий... Напротив, я хочу ее наградить... вернее, уже наградил, прости, что с тобой не успел посоветоваться...

– Владыка, ты волен делать все, что пожелаешь, не обращаясь ко мне, - затараторил Талиэн, ничего не понимая, - но... тогда - что?

Илидор торжественно улыбнулся и заговорил звенящим голосом.

– Оповещаю тебя, министр Талиэн, что сегодня я, Перворожденный Илидор, Владыка Изумрудных Чертог и Верховный Маг эльфийского народа, властью, данной мне древними богами и Верховным Владыкой Элионелем, назначил твою дочь, высокородную эльфийку Латифу Хранительницей Садов, обязав ее с завтрашнего утра приступить к своей службе.

Талиэн замер, словно пораженный молнией, но через мгновение сложился в благодарственном поклоне, припав к ногам Владыки.

– А, кстати, почему ты ее хотел выдать замуж за Лантанэля?
– как ни в чем не бывало, спросил Илидор, внутренне потешаясь над чопорным министром.

– Что?
– оглушенно вскинулся Талиэн, еще не до конца придя в себя от потрясения.
– А... Лантанэль... он - достойная партия и...

Илидор нахмурился.

– Я, конечно, не сомневаюсь в том, что Лантанэль, безусловно, достоин... Он - предан Верховному Владыке и, кажется, у него неплохой дар... он ученый, если не ошибаюсь? Но я что-то не припомню его выдающихся заслуг. Да и Латифа, вроде, к нему никогда не благоволила...