Экзекутор
Шрифт:
Людмила тоже потянула Кирилла мимо лавочки, тот стиснул зубы, но прошел, опустив голову. Чтобы не посмотреть в глаза молодчикам. Чтобы не было повода словить фразу: «Хер ли уставился?»
Молодые люди, не стесняясь проходящих мимо, обсуждали любовные победы. Один из них, мордатый здоровяк с коротким рыжим ирокезом, громко разглагольствовал, перемежая фразы матом:
– А потом её в туалет потянул, она и поперлась. Ну, как обычно, на уши присел, что люблю и жить насрать, а она повелась. Ух, как я её жарил – визжала свиньей, но жопой елозила от души! Сиськами чуть бачок не разнесла.
– Красава, Шмель! Таких только драть и надо! – воскликнул бритоголовый крепыш и поднял бутылку водки. – Пусть другие женятся, а мы их жен драть будем!
Друзья рыжеволосого дружно заржали и стукнулись пластиковыми стаканчиками.
Желваки Кирилла дернулись, ноздри раздулись, но Людмила потянула его дальше. Она почти умоляющим взглядом просила Кирилла не вмешиваться, тот мягко улыбнулся ей. Улыбка далась с трудом.
Какие всё-таки свиньи живут рядом с ним! Специально прийти в место массового скопления народа, у всех на виду жрать водку и при этом материться, как сапожники… И никто им не сделает замечания. Боятся.
Возле ларька «ЧАЙ-КОФЕ-ВАФЛИ» Кирилл задержался. Он купил по стаканчику чая для обоих и взял пару вафель.
– Давай немного посидим, перекусим, наберемся сил, а потом пойдем? – предложил он Людмиле.
Та оглянулась на очередной взрыв смеха в сорока метрах от них.
– Может, мы потом посидим? Я не устала. Честно-честно.
– Пойдем, пойдем. – Кирилл потянул её к скамеечке, где уже сидела семья с пятилетним малышом.
Мальчик был одет в матроску и бескозырку с надписью «ВАРЯГЪ», он покосился на подошедших и прижался к ногам матери.
«Почему дети всегда прижимаются к матери, а не к отцу? Чтобы не мешать папе устранять опасность?» – подумал Кирилл и подмигнул мальчишке. Тот смущенно спрятал лицо, но потом хитрый глаз снова взглянул на Кирилла.
– Простите, не помешаем? – спросил Кирилл.
– Нет, пожалуйста, – кивнул глава семейства – коренастый мужчина с обтянутым футболкой животом.
– Спасибо. Вот, присаживайся. Сейчас перекусим и пойдем смотреть на фигуры. Лепота-то какая, красота! – Кирилл кивнул на резные фигуры над колоннами.
Хотя он и делал вид, что любуется фасадом, но ни на секунду не выпустил из зоны внимания молодых людей напротив. А у тех уже закончилась вторая бутылка, и на свет появилась третья.
– Да, здорово! – согласилась Людмила. – Вот умеют же люди делать прекрасное!
Один из молодчиков попытался жонглировать пустыми бутылками и отошел на десяток метров, но через десять секунд обе разбились, усеяв асфальт тусклыми бриллиантами осколков. Людмила вздрогнула, когда резкий звук заставил её повернуться в сторону компании. Кирилл снова так стиснул зубы, что на скулах заходили желваки, и заметил, как побелели костяшки на руке сидевшего рядом главы семейства. Жена мужчины
– Кирюш, а может, ну её, эту «Карелию»? Пойдем в другой павильон? – Людмила потянула Кирилла за руку.
Кирилл кивнул. Действительно, может, и лучше пройтись до другого павильона? Он встал со скамьи, помог Людмиле подняться. Да, лучше жене не волноваться, лучше уйти прочь. Пусть трусливо, зато целыми… По дороге можно сказать полицейским о беспределе, и пусть охранники правопорядка занимаются этими при…
– Ребята-а-а! Ну чего вы делаете? Отдайте! – послышался за спиной девичий голос и гогот пяти глоток.
Кирилл оглянулся через плечо. Каким образом худенькая блондинка оказалась возле отдыхающей компании, сказать трудно. А, нет, не трудно: один из парней выхватил из её руки мобильный телефон и теперь поднимал над головой. Девчонка же дрессированным пуделем скакала возле него и пыталась отобрать. Да куда там, с её маленьким росточком!
Вот вечно с этой молодежью так: уткнутся в мобильники и не видят ничего, падают в открытые люки и влипают в дерьмо… Девчонка обошлась без падения, просто влипла.
– Киря, пойдем. Они позабавятся и отдадут, – проговорила Людмила, когда почувствовала, как дрогнула рука мужа.
– Ну, а я только пожурю их по-отечески и вернусь, – сказал Кирилл, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.
– Киря, не надо…
– Друг, послушай жену, не лезь, – сказал мужчина с лавочки.
– Я уже полицию вызвала, – поддержала его супруга. – Пусть они разбираются.
– Люда, всё будет нормально, – улыбнулся Кирилл и обратился к малышу в матроске: – Капитан, доверяю вам самое дорогое, что у меня есть. Храните пуще глаза!
Мальчик важно кивнул и неожиданно лихо козырнул.
– Киря, не надо! – окликнула его Людмила, но Кирилл уже шел к соседней скамеечке.
В это время рыжеволосый крепыш сдернул с плеча девчонки сумочку и по-хозяйски начал в ней копаться. На заплеванный асфальт упали косметичка, расческа, резинка для волос, ключи. Розовый кошелек перекочевал в карман рыжеволосого, а сам он горделиво воздел над головой упаковку с тампонами, словно приз за первое место в труднейшем соревновании. Два тампона он засунул в нос, и теперь веревочки болтались, как сопли у прибежавшего с мороза первоклассника. Дружки поддерживали его и улюлюкали, наблюдая за беспомощностью жертвы.
По щекам девчонки протянулись две мокрые дорожки, щеки раскраснелись, она беспомощно оглядывалась по сторонам, но проходящие мимо люди опускали глаза. Рыжий уже пару раз успел потискать её маленькую грудь и с ржанием заявил, что у него сиськи больше. Группа школьников у фонтана достала телефоны и снимала происходящее.
Кирилл сглотнул: неужели интересно снимать унижение других? И сказал себе, что да – интересно. Люди всегда любили пощекотать себе нервы, жаждали «хлеба и зрелищ». И поэтому возникали шоу, где бомжи дрались за тысячу, где люди жрали говно, где девчонки вырывали друг у друга волосы не из-за парней, а из-за приза – сумочки «Louis Vuitton». Оставалось меньше десяти шагов, когда на Кирилла обратили внимание.