Экстрасенс
Шрифт:
— Я была совершенно не готова к тому, что он мне скажет! Я думала, что так теперь уже не поступают, потому что слишком рискованно, слишком хлопотно. Ну может быть, максимум взятку какую-нибудь запросит, услугу ему оказать какую-то несложную, мало ли что… Но он просто усадил меня на стул, сам сел на свое рабочее место и стал смотреть.
— Что? — не понял Михаил.
— Смотреть. Вот так уперся рукой в подбородок и стал смотреть. Минуту смотрел, а потом…
— Ты восхитительна, девочка моя, — промурлыкал Саакян, поглаживая костяшками пальцев свой подбородок. —
Лена потеряла дар речи.
— Вижу, что знаешь, — продолжил Профессор. — К сожалению, красота твоя не востребована, и прежде всего тобой самой, а это очень плохо для девушки твоего возраста и социального статуса. Нужно пользоваться своим природным даром.
— Как…им?.. — закашлялась Лена, потом, еле справившись с волнением, повторила более внятно: — Каким даром?
Саакян только улыбнулся в ответ. Он вышел из-за стола, сел на стул прямо напротив Лены. При желании она могла бы дотянуться рукой до его вспотевшего лба, но желания такого у нее, понятное дело, не возникало.
— Девочка моя, вы ожидаете банального предложения переспать?
Он едва не захохотал, задав этот вопрос, чем поверг свою юную собеседницу в еще большее смятение.
«А зачем, собственно, он меня сюда приволок? Предложить мне стать пайщиком инвестиционного фонда?»
— Разве… нет?
— Леночка, вы меня обижаете! — хихикнул этот «псевдо-Радзинский», хлопнув рукой по своему колену. — Это банально и пошло! У меня к вам гораздо более интересное предложение.
И он умолк, и маленькие его глазки плутовато заиграли, а Лена по-прежнему пребывала в смятении.
— Хорошо, не будем ходить вокруг да около…
…Лена сделала паузу, посмотрела в свою пустую чашку.
— Повторить кофе? — предложил Михаил.
Она подняла на него взгляд, как будто только что заметила его присутствие.
— Нет, спасибо.
— Что он вам предложил?
Лена усмехнулась:
— Это было еще неожиданнее, чем просто секс. Он пригласил меня выйти на свежий воздух, вот как вы сейчас (Михаил покраснел: сравнение было не в его пользу), посадил в машину и показал мне фотоальбом. Понимаете, он, оказывается, увлекается фотографией, но снимает не закаты и рассветы, не птичек каких-нибудь. Он снимает голых… кхм… обнаженных женщин. И у него их очень много. Я даже увидела парочку знакомых из нашего университета…
Лена умолкла. Теперь настала ее очередь краснеть. Она вдруг вспомнила, что рассказывает все это не своему молодому человеку, не подруге и даже не маме. Она откровенничает с преподавателем истории, пусть симпатичным, интересным и, кажется, совсем не сволочью, — но преподом! С чего она решила, что надо это делать?
— Оставьте ваши сомнения, — сказал тот, накрыв ее ладонь своей. Она удивилась, но не отдернула руку. Михаил Вячеславович действовал на нее успокаивающе. — Продолжайте. Что это были за снимки?
— Простые домашние фотографии, совсем не художественные. Девушки, которых он снимает, не профессиональные модели, и он, кажется, даже не пытается их такими представить. Он просто снимает их в самых обычных позах.
— Взгляд девушки, для которой это, скорее, серьезный стресс, — помог с терминологией Михаил.
— Да, точно! Мне показалось, что он получает удовольствие от того, что они жутко стесняются и краснеют. И он мне предложил такую фотосессию.
«Да, он большой оригинал, — подумал Михаил. — На физические действия у него сил уже, видимо, не хватает».
— Вы отказались?
Она опустила голову.
«Черт возьми, Лена, нет!»
— Михаил Вячеславович, я не знаю… Мне тяжело. Я когда его вижу, мне плохо, у меня руки и ноги трясутся, у меня все просто опускается. Он из меня уже всю душу вынул, разговаривает со мной все время, о чем-то спрашивает, интересуется, как живу… Блин, я уже все готова сделать, лишь бы он отстал.
— Что он предлагает взамен?
— Не знаю… вернее, не понимаю. Он сказал, что ограничиваться банальной пятеркой — это пошлость. Это стоит дороже, он, типа, предлагает мне дружбу и покровительство… что-то еще, я уже не помню. Что мне делать?
Михаил взял обе ее руки в свои.
— Так, Леночка, вы уже сделали все, что нужно. Можете расслабиться, больше он вас беспокоить не станет, обещаю.
Она посмотрела на него как на мессию, и нельзя сказать, что Михаилу этот взгляд не польстил.
— У вас еще есть сегодня какие-нибудь консультации, Лен?
— Да. И еще в деканат надо зайти, а потом в библиотеку.
— Вы все это прогуляете. Сейчас я кое-что сделаю, и вы пойдете домой отдыхать. Сможете поспать?
— Ну, может быть.
— Хорошо. Так, сейчас просто молча посидите и ничему не удивляйтесь.
Она кивнула, придвинула поближе стул. Михаил мягко зажал ее нежные ладошки в своих руках и принялся поглаживать большими пальцами. Он выгонял из нее страх, он видел, как взгляд ее проясняется и дыхание становится ровнее. Конечно, за один короткий сеанс полного освобождения от «монстра» ему добиться никогда не удавалось, но для начала это была очень неплохая терапия.
Они сидели так около двух минут, не обращая ни малейшего внимания на остальных посетителей бистро. Потом Михаил опустил ее руки.
— С этого момента вы будете чувствовать себя лучше. Только один совет я вам дам, которому нужно следователь неукоснительно.
— Да, я слушаю.
— Старайтесь не пересекаться с ним взглядом и уж тем более не позволяйте ему к вам прикасаться, даже ненароком. А лучше вообще не попадайтесь в поле его зрения.
— А «хвост»?
— Ваш «хвостик» я беру на себя. Я не сомневаюсь, что вы готовы его сдать и господин Саакян зачтет его заочно. Хотя с моей стороны крайне непедагогично обещать вам это.