Эксперт № 43 (2013)
Шрифт:
Монополисты на рынке батутов
Ядром любого антитрастового закона является борьба с монополизмом (злоупотребление доминирующим положением) и борьба с картелями (антиконкурентное согласование действий). Российский закон в обоих случаях демонстрирует рудиментарные нормы антимонопольного права.
Например, только в октябре ФАС согласилась установить в четвертом АМП планку доли на рынке в 35%, ниже которой компания не может считаться доминирующей. Тогда как сегодня теоретически любой бизнесмен может стать монополистом, имея лишь 1% доли рынка, если у ближайшего конкурента, скажем, 0,5%. Отсюда совершенно нелепые и комичные случаи зарегистрированных
Еще одну проблему вызывает уникальная для мирового опыта приписка к статье 10 части 1 Закона о защите конкуренции: «Запрещаются действия, ведущие к ограничению и устранению допущения конкуренции и/или ущемления интересов третьих лиц...» Это означает, что ФАС может вмешаться в спор хозяйствующих субъектов на стороне одного из игроков, фактически отстаивать права одного из конкурентов. Это основа подавляющего количества возбуждаемых дел и еще одна возможность для коррупции.
Кроме того, ФАС внутренним указом сняла с себя ответственность при предъявлении обвинений проводить анализ рынка, доказывать устойчивость доли и высчитывать продуктовые границы. В итоге в судах, по данным ФАС, разваливается до 40% дел.
Еще менее обременительной работу сотрудников ФАС делает Реестр хозяйствующих субъектов, занимающих долю на рынке более 35%. Открыл первый в поселке комбинат детской одежды и если шьешь ее больше, чем есть в местных магазинах, то ты в реестре монополистов. Это обязывает предприятие вести отдельную статистику для ФАС, согласовывать все сделки свыше 250 млн рублей. А главное, против тебя могут по любому заявлению возбудить дело по упрощенной процедуре, то есть без необходимости доказывания доминирующего положения. При этом свыше 60% компаний в реестре — предприятия малого и среднего бизнеса, а многие крупные монополисты вовсе отсутствуют — например, ОСК, ФСК, УГМК и ОАК.
«Аргументация за сохранение реестра сводится к необходимости контроля за “локальными монополиями”. Однако при этом от 50 до 90% субъектов естественных монополий, внесенных в реестры ФСТ по тепловодогазоснабжению, отсутствуют в реестре ФАС России, — говорит Вадим Новиков. — Что же касается такой аргументации в пользу сохранения реестра в целях контроля экономической концентрации, то случаи, когда ФАС России отказала в согласовании сделки по ходатайству, представленному на основании наличия одной из компаний в реестре, чрезвычайно редки».
Эксперты «Деловой России», НСЗПП и РСПП предлагают внести в вышеперечисленные нормы существенные коррективы, соответствующие мировой практике, уже в четвертом АМП. К сожалению, ФАС пока что согласна на ограниченное количество уступок, которые не способны радикально повлиять на ситуацию в этой области. Антимонопольная история России крайне редко демонстрировала либеральные развороты по отношению к бизнесу.
Таблица:
Сравнение эффективности антимонопольных органов России и других стран, 2012 год
Антимонопольная история России
Антимонопольное законодательство появилось в России в 1992 году. Как и многие другие рыночные новации, оно было скопировано с практик развитых стран без учета уже сложившегося там экономического функционала. В те годы
В 2006-м году был принят фундаментальный закон «О защите конкуренции», впоследствии получивший неофициальное название «первый антимонопольный пакет». Тогда ФАС согласилась на некоторые уступки бизнесу, например, оптимизировав контроль сделок слияния, но при этом появились и ужесточающие меры, например «оборотные штрафы» — штрафы в процентах от оборота. Антимонопольный орган стал зубастее.
Жесткость второго пакета образца 2009-го года была впоследствии признана даже на уровне главы государства, тогда Дмитрия Медведева. Многие новации того периода остаются в практике до сих пор и серьезно осуждаются в бизнес-среде. Например, тогда возникла проблема, не решенная до сих пор, — ФАС может признать картелем фактически любой договор между продавцом и покупателем без учета долей компаний на рынке.
На волне либерализации законодательства в области предпринимательства и инвестиций в конце 2011 года принят третий антимонопольный пакет, сгладивший некоторые острые углы предшествующего. Бизнес-сообщество надеялось и на дальнейшие послабления в этой сфере, разработав совместно с правительством соответствующую дорожную карту. Однако ФАС, как оказалось, уступать позиции не собиралась.
События 2013 года вокруг четвертого антимонопольного пакета вполне могут лечь в основу политического водевиля. Во исполнение одного из пунктов дорожной карты ФАС разработала и внесла в Госдуму небольшой закон об отмене уведомлений, который позволяет компаниям, заключившим сделки в области малых и средних слияний, не ставить ФАС об этом в известность. Документ был всеми оценен крайне положительно и в марте принят депутатами в первом чтении.
Затем в апреле к этому документу ФАС цепляет «хвост» из десятка поправок, системно и радикально ужесточающих антимонопольное законодательство и не согласованных ни с профильными министерствами правительства, ни с деловыми организациями. Эту хитрость службы Игоря Артемьева эксперты даже не сразу заметили. В правительстве отправили пакет на доработку, однако ФАС в июне и сентябре вновь и вновь представляла на суд кабинету министров один и тот же документ практически в неизменном виде.
В правительстве рассматривали четвертый антимонопольный пакет в четвертый раз четвертого октября. Игорь Шувалов принял решение: в целом одобрить, но позицию бизнес-сообщества учесть. 15 октября на сайте ФАС появился измененный впервые с апреля документ, в котором значились два новых пункта из одиннадцати поручений Дмитрия Медведева: ввести нижний порог доминирования на рынке и отменить антимонопольный контроль за закупками частных компаний. Этого оказалось недостаточно — документ снова вернули в ФАС.
Надо выкидывать песню
Бизнес-сообщество по-прежнему настроено радикально — четвертый антимонопольный пакет в целом неприемлем, поскольку не учитывает ни либеральных положений пунктов дорожной карты, ни июльских поручений Дмитрия Медведева по итогам встречи с генсоветом «Деловой России», ни рекомендаций Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). В этом документе даже сложно выделить какие-то основные пункты — в цельном виде он окажет системно негативное влияние на предпринимательскую среду.