Эксперимент
Шрифт:
Она помнила только, что был клиент. Человек в зеленом. Какая-то комната с огромным зеркалом. И там был стол.
Однако самого секса она не помнила. Возможно, она постаралась выкинуть его из головы. Возможно, это было так отвратительно, что она загнала это в подсознание, – такой способ защиты она успешно применяла с самого детства. Лишь иногда она позволяла обрывкам детских воспоминаний вернуться. Это были главным образом хорошие воспоминания, у нее имелось несколько таких – о ее детстве в Бофорте, и она могла по своему желанию вызывать их. Или подавлять – тоже по желанию.
Но что произошло сегодня днем – она вообще не могла
Боже, ну и воняет от нее! Она посмотрела на блузку – та была испачкана рвотой. Пуговицы были застегнуты неправильно, в промежутках виднелось голое тело.
Молли принялась раздеваться: скинула блузку, стянула мини-юбку и оставила их горкой лежать на полу. Нетвердым шагом добравшись до душа, она пустила воду.
Похолоднее. Ей нужен холод.
Под летящими из душа струйками в ее голове начало немного проясняться. При этом еще одно смутное воспоминание обрело четкость. Человек в зеленом нависает над ней. Разглядывает ее. И путы, охватившие ее запястья и лодыжки.
Она посмотрела на руки и увидела кольцеобразные следы, словно от наручников. Он привязал ее – не так уж необычно. Ох уж эти мужчины с их безумными забавами.
Затем ее взгляд остановился на другом синяке – на сгибе левой руки. Он был совсем бледный, она с трудом разглядела синеватый кружок. А в самом его центре, словно сердцевина мишени, виднелся след от укола.
Она попыталась вспомнить иглу, но не смогла. Все, что ей припоминалось, – человек в хирургической маске.
И еще стол.
Холодная вода стекала по ее плечам. Дрожащая Молли глядела на след от иглы, спрашивая себя, что же еще она забыла.
3
Из динамика на стене раздался голос медсестры:
– Доктор Харпер, срочно подойдите сюда.
Тоби Харпер очнулась, обнаружив, что заснула прямо у себя за столом, положив голову на стопку медицинских журналов. Она неохотно выпрямилась, щурясь от света настольной лампы. Латунные часы на столе показывали 4:49 утра. Неужели она и впрямь проспала почти сорок минут? Ей казалось, что она прилегла всего минуту назад. Строчки в журнальной статье, которую она читала, начали расплываться, и она подумала, что нужно дать глазам немного отдохнуть. Большего и не требовалось, всего лишь короткая передышка от скучного текста, набранного к тому же нестерпимо мелким шрифтом. Журнал все еще был открыт на той статье, в которой она пыталась разобраться; на смятой странице остался отпечаток щеки. «Рандомизированное контрольное исследование сравнения эффективности ламивудина и зидовудина в лечении ВИЧ-пациентов с количеством CD4 + клеток менее чем 500 на см3». Она закрыла журнал. Боже. Неудивительно, что она уснула.
В дверь постучали, и в кабинет заглянула Модин. Отставной майор Модин Коллинз обладала громовым голосом, который никак не вязался с ее ростом в метр с кепкой и внешностью эльфа.
– Тоби! Ты что, уснула?
– Похоже, задремала. Что у вас там?
– Нарыв на ступне.
– В такое-то время?
– У пациента кончился колхицин, и он считает, что у него разыгралась подагра.
– Боже! – простонала Тоби. – Почему эти чокнутые пациенты так непредусмотрительны?
– Они принимают нас за дежурную аптеку. Слушай, мы пока оформляем его бумаги, так что можешь не торопиться.
– Я сейчас приду.
После ухода Модин Тоби потратила еще немного времени
Вот тебе и этика, подумала она, разглядывая свое отражение. Тоби уснула на работе, и последствия тут же сказались на внешности: зеленые глаза припухли, журнальная страница оставила следы типографской краски на щеке. Дорогая стрижка, сделанная в салоне, растрепалась и походила больше на ощетинившегося белобрысого ежа. Вот оно, истинное лицо всегда аккуратной и элегантной Тоби Харпер – не такой уж на поверку и элегантной.
Тоби раздраженно повернула кран и принялась яростно тереть щеку, избавляясь от краски. Затем обрызгала волосы и пальцами зачесала их назад. К черту дорогую стрижку! По крайней мере, теперь Тоби больше не походит на перезрелый одуванчик. Вот с припухшими глазами и проявившимися от усталости морщинками ничего не сделаешь. Да, в тридцать восемь ночные бдения не проходят бесследно, не то что в двадцать пять, когда она студенткой засиживалась до утра за книжками.
Тоби вышла из кабинета и направилась вниз, в приемное отделение.
Там было пусто. Никто не сидел ни за стойкой регистратуры, ни в зале.
– Ау! – окликнула она.
– Доктор Харпер? – отозвался голос из переговорного устройства.
– Где все?
– Мы в ординаторской. Вы не могли бы сюда подойти?
– А как же пациент?
– У нас тут кое-какие трудности. Срочно зайдите сюда.
Трудности? Тоби не понравилось это слово. Ее пульс тут же подскочил до предела. Она бросилась в ординаторскую и распахнула дверь.
Ослепленная вспышкой фотоаппарата, она застыла на месте, и в тот же миг несколько голосов затянули:
– С днем рожденья тебя! С днем рожденья тебя…
Тоби подняла глаза и увидела красные и зеленые бумажные гирлянды, украшавшие комнату. А затем – торт, переливающийся огнями несметного количества свечей. Когда стихли последние ноты поздравительной песни, Тоби, спрятав лицо в ладони, простонала:
– Невероятно! А у меня совсем из головы вылетело.
– Зато у нас нет, – заметила Модин, снова щелкая своим фотоаппаратом. – Тебе же семнадцать, верно?
– Если бы. А что за шутник натыкал такую прорву свечек?
Морти, лаборант, поднял короткую пухлую ручку:
– Ну, меня просто вовремя не остановили.
– Видишь ли, Морти хотелось проверить нашу противопожарную систему…
– На самом деле это тест на работоспособность легких, – сказала Вэл, другая медсестра. – И чтобы пройти его, Тоби, тебе надо задуть их с первого раза.
– А если я не смогу?
– Придется делать тебе интубацию!
– Давай, Тоби! Загадай желание! – распорядилась Модин. – Пусть он будет высоким, смуглым и красивым.