Эксперимент «Сказка»
Шрифт:
Папа уважал Артура Владимировича, внезапно вспомнилось Вере. Отец говорил, что если бы Артур захотел сменить профессию и стать киноактером, то обязательно стал бы не просто абы кем, а самой настоящей кинозвездой! Но харизматичный учитель истории ничего такого не хотел менять ни в себе, ни в укладе своей жизни. Он любил школу, детей, а больше всего обожал свой предмет – историю. Поэтому посвящал ей все свое время.
Сейчас Артур Владимирович стоял перед классом и одухотворенно продолжал начатое ранее:
– …Несомненно, наиболее загадочной личностью зарождающейся Руси стала Княгиня Ольга,
В классе сразу несколько рук потянулось вверх, но Артур Владимирович жестом указал на Веру, которая как раз руки-то и не поднимала.
– Устинова. Что ты можешь нам сказать о Княгине Ольге?
– Артур Владимирович, мне не нравится Ольга, простите.
– Я не зря спросил именно тебя. В прошлый раз ты раскритиковала былины о Вещем Олеге. И я понадеялся, что Княгиня Ольга тебе будет ближе. Я ошибся? Или ты просто не слушала?
– Я слушала. И дома по учебнику все прочла. Но от этого не стало легче. Судите сами. Она вышла замуж за князя Игоря, так? Родила ему ребенка, а потом пошла, и подала на мужа в суд. Еще и армию с собой привела. Взрослые ссорились, а пострадали дети. Разве это честно?
Артур Владимирович улыбнулся свей любимице, которой всегда было позволено чуточку больше, чем остальным: к примеру, спорить, отстаивая свою точку зрения. Он знал о непростой ситуации в семье Веры, и прекрасно понимал, что сейчас происходила проекция, но конечно же не стал об этом говорить вслух, лишь отметил как можно мягче:
– Ольга не ходила в суд. Но войско действительно привела. Немалое воинство.
– Ну, да. Я и говорю. А потом подлые древляне разорвали Игоря березами, и князь от этого умер. А все потому, что Ольга с ним не хотела мириться.
Артур Владимирович утвердительно закивал, а затем, просветлев лицом, обратился к классу:
– Княгиня жестоко отомстила древлянам, о чем говорится в Повести Временных Лет. Она сожгла целый город! Искоростень, их столицу, Ольга буквально утопила в крови. Отомстила, потому что очень любила своего князя и не могла без него жить.
Вера не согласилась:
– Любила? Даже если и так, Артур Владимирович, то поняла она это только после того, как ее князя убили. Так зачем, скажите, такая любовь нужна? Если всем от нее несчастье?
Артур Владимирович собрался продолжить начавшуюся дискуссию, но не успел ничего сказать, так как двери классной комнаты без стука распахнулись, и все тотчас же повернули свои головы в сторону пришедших.
На пороге стояла целая делегация: трое серьезных личностей. Ну, допустим, одну из них Вера знала – это была строгая директриса школы. А вот двое других кто? Не понятно. Один в полицейской форме, второй в строгом костюме, но тоже, наверное, полицейский, если судить по его выражению лица. Оно было таким… таким. В общем, обладатель подобной внешности просто не мог быть ни кем другим, кроме как полицейским.
Ученики при виде этой компании, тут же поднялись, как и положено. Встала и Вера. Директриса без лишних слов сразу обратилась к историку, который был сейчас удивлен не меньше школьников.
– Артур
– Что-то случилось?
– Артур Владимирович, у вас в классе… Вера Устинова… Наша ученица… Я могу ее забрать? Это срочно.
– А что, собственно…?
– Дело в том, что ее отец…
Но договорить директрисе не дал тот, что в штатском. Он громко и предостерегающе кашлянул, посмотрев на историка с каким-то тайным посылом:
– Это закрытая информация, – сказал штатский и продолжил, – девочка пройдет с нами. И дальше вы сможете продолжать ваш урок.
Третий из вошедших, тот, что в форме, попробовал смягчить ситуацию, замахал руками и как-то замямлил, от чего стало еще тревожнее:
– Вы не переживайте. Все хорошо. Правда. Нам просто нужна Вера Устинова. Мы её возьмем, ладно? И все закончится.
Теперь все присутствующие в классе обратили перепуганные взгляды на Веру, а она вовсе не испугалась. То есть, испугалась конечно, но не за себя, а за папу. Слова директрисы не давали покоя. Вера спросила, обращаясь к троице.
– Что с моим папой?
Но вошедшие молчали, каждый по-разному: штатский – сурово, директриса – с жалостью, форменный – растерянно.
Как шли по коридорам, Вера почти не помнила. Директриса говорила что-то о важности сотрудничества, еще она представляла по именам штатского и форменного, но Вера не запомнила, лишь поняла, что кто-то из них участковый (скорее, тот, что в форме), а кто-то – следователь по уголовным делам (наверное, тот, что с лицом). Вера все это время прислушивалась к себе. Что-то тревожное засело у нее в груди и не выходило, будто ком перед рыданиями, только глубже. Пульс стучался в висках, и от того мысли никак не хотели упорядочиться.
В директорском кабинете за большим столом Вера увидела взволнованную маму и хмурого Константина Сергеевича. Подумала: «И как только они так быстро тут оказались? Первый же урок». Гадкое чувство того, что с её отцом все-таки случилось что-то плохое, еще сильнее укоренилось в сознании.
Вера села напротив мамы, как взрослая. Они поздоровались, но как-то официально.
Началась беседа. Говорили в основном участковый и директриса. Вера их не слушала, она смотрела на маму. В голове крутилось бесконечное: «С папой случилась беда, с папой случилась беда…»
Так прошло несколько минут прежде, чем Вера все-таки «включилась». К этому моменту участковый обращался к маме.
– …В таких случаях второй родитель часто пытается выкрасть ребенка, как последний аргумент. Вы меня понимаете, Надежда Вячеславовна?
Мама ответила:
– Нет, не понимаю. В каких это «таких случаях»?
– Отчаявшийся муж, потерявший контроль… Все рушится… Логично? Бывшая жена нашла счастье с другим. Всякое бывает. Да? Не хочу вас пугать, но…
– Перестаньте уже. Что за бред? Поймите, мы разошлись с ним вполне цивилизованно. Без скандалов. Зачем вы вызвали нас с Костей? Я имею в виду, в школу к дочери? Впутываете посторонних. При чем тут школа? Ваня не станет делать подобные вещи: красть ребенка? Вы в своем уме?! Абсурд. И что это вообще значит: пропал? Он, что, в лесу ходил, ходил и заблудился?!