Экспедиция
Шрифт:
— Не переживай, Насть.
— На оргалидов такое, я ж сказала!
— У нас тридцать шесть 120–миллиметровых снаряда, тебе мало?
— Пол телеги заняли, — заворчал теперь Олег. — Так–то уже обидно будет, если Чёрного не найдём.
— Сплюнь! — Взвыла принцесса.
Во второй половине дня вышли на дорогу, где сразу наткнулись на разбитую колонну конфедератов, судя по оставленным кепкам и двум мёртвым ослам. Много следов крови, шесть разбитых повозок. Но ни одного трупа.
По найденным и уже знакомым стрелам стало
— Что скажешь, Андрей? — Поинтересовалась Небесная деловито.
— На восемь часов, в трёх километрах индейский лагерь, — предположил по скоплению на радаре. — Или они просто сделали привал. Человек четыреста.
— Твою ж налево, — выругался Зотов.
Илья присвистнул.
— Связываться не будем, — заключила принцесса на выдохе.
Я уже попривык, что на радаре мелькают точки, обозначающие людей. То ближе, то дальше. Легко вычислил наблюдателей, когда стали выходить из леса. Несколько человек, завидев нас, драпанули на юго–запад. А третий остался наблюдать метрах в сорока от нашего маршрута, засев в заранее подготовленной яме с маскировочным настилом.
На прицел он был взят. Ему оставалось только дёрнуться в нашу сторону, но гаду повезло, повода не дал мне.
Взяв годные детали у конфедератов для своих телег, двинули дальше. Чем севернее, тем меньше на радаре людей. Снова начались леса да овраги. К ночи вышли к обширному кукурузному полю, уже изрядно высохшему и пожелтевшему. Но бойцы всё равно бросились искать початки, об которые в итоге только зубы можно было сломать.
На поле и разбили лагерь, организовав охраняемый периметр.
Весь день я глаз не сомкнул, пребывая в кабине меха и следя за радаром. И теперь пришлось нести службу какое–то время.
Люди вымотались настолько, что завалились буквально там, где и остановились. Я уже не говорю о не подготовленных моряках и помощнике туляка, который стёр ноги в кровь и уже вторые сутки ехал в телеге.
Ночь выдалась спокойной. К трём утра со смены Зотова я выполз из кабины и вырубился мёртвым сном. В мехаре я уснуть всё равно бы не смог. А на земле и одеяле, как на самой мягкой царской перине вышло.
Утром пробудился с острым чувством тревоги, вцепившись в револьвер. Будивший меня казак, даже шарахнулся в сторону, когда я подорвался.
Бойцы рассказали, что на юге небо периодически светлело от вспышек. Для нас это ничего хорошего не предвещало. Потому что в Хьюстоне у нас корабль стоит. Армии янки ничего не стоит западнее пойти, а аэропланам–разведчикам Британии «Жемчужину» с воздуха увидеть.
Почему Небесная не догадалась переносной телеграф затребовать у туляков остаётся загадкой. Было бы неплохо.
Хотя поклажу с раненными тащить всё труднее. К полудню новости не утешительные, троих с телеги ещё и залихорадило.
На очередном привале собрались на совещание с командирами за густыми колючками, подальше от бойцов. Стали шёпотом проблему
— Мы катастрофически отстаём от графика.
— Третья часть личного состава раненные, а лошади, что тащат телеги с ними, скоро подохнут, — отрапортовал Колчак взвинчено.
— Кто знал, что здесь столько дикарей, — выдавил Олег.
— И британцев, — добавил Илья. — Это ж они спровоцировали и подняли «в ружьё» целую армию. Вот почему они у Нового Орлеана закрепляются, готовясь к затяжной войне. Янки их прогнать хотят.
— Мы ушли от темы, — напомнила Небесная, поглядывая на меня слишком уж настороженно.
— Нам следует разделиться, — произнёс Зотов жёстко. Этот вообще взгляда не поднимает.
— Иначе никак, — согласилась принцесса. Похоже, они с майором уже это обсудили.
— Разделиться в вашем понятии — это оставить всех раненных и заболевших? — Уточнил Колчак с нажимом.
Начались тихие, но яростные споры, где даже я высказал своё мнение в пользу людей. Ведь оставить беспомощных — это бросить их на верную смерть. Выслушав все мнения, Настя попросила тишины и озвучила хладнокровный вердикт.
Ещё два дня мы будем продвигаться на север вместе в поисках хорошего укрытия. А затем с пятью мехарами возьмём тридцать самых боеспособных десантников и двинемся налегке без всяких телег, распределив поклажу между бойцами и меха–гвардейцами…
Сняли лагерь и двинули по пересечённой местности угрюмо. День по скудным лесам и полям. Ночь пережили без единого выстрела и всяких нападков, отправились дальше.
К полудню пришлось идти под палящим солнцем в горку, за которой надеялись выйти к реке, обозначенной на карте. Но Колчак что–то перепутал, вместо чистой воды нас встретило целое болото, которому не видно конца.
Надо признать, место живописное. И судя по радару, практически безлюдное. На западе редкие точки, ничего серьёзного.
— Вот и приплыли, — раздалось на выдохе от Зотова, вставшего на пригорок одним из первых на своём мехаре.
И, тем не менее, проглядывались тропки и зелёные островки, высокие, основательные деревья со свисающими вертикально вниз ветвями, словно украшениями.
Под лучами солнца блики добавляли зрелищу сказочности.
И немного отвлекли от враждебного настроя. А затем вдруг всё изменилось, когда внизу заметили серого аллигатора, который тут же со всплеском рванул в воду. За ним потянулись его собраться, выдавая себя!
— Мдаааа, — протянул Колчак. — Вот поэтому здесь ни янки, ни конфедераты, ни людоеды, чёрт бы их побрал, не лазят. Просто отличное укрытие.
Зазвучали лёгкие шлепки и ругань. На бойцов набросились голодные комары.
Не успели толком отбиться по воде пошли разводы, задрожала земля. Похоже, аллигаторы не нас испугались! Птицы с деревьев сорвались целой стаей в нескольких сотнях метров от нас и рванули прочь.