Экспедиция в рай
Шрифт:
– Здравствуйте. Разумеется, знакомо. Это мои вещи.
– Это хорошо, что не пытаетесь отрицать очевидного. Где взяли продукты?
– Купил.
– Где?
– На рынке, у Даниловского монастыря.
– В Москве?
– Разумеется, в Москве.
– Купили и тут же хотели продать?
– Ничего я продавать не хотел. Купил продуктов для семьи, на праздничный стол.
– На Пасху? В Бога веруете?
– Верую. Это вроде не запрещено?
– Не запрещено. Запрещено спекулировать.
– Я не спекулировал.
– А вот в рапортах написано иное.
– В военных чинах никогда не состоял. В отставку вышел коллежским секретарем. В корпусе жандармов не служил. Я всю жизнь занимался только уголовным сыском.
– Почему вышли в отставку?
Тараканов замялся.
– Нашел себе иной род занятий.
– Это какой же?
– По торговой части.
– А говорите, что не спекулянт!
– Я торговлей еще до переворота перестал заниматься. Сейчас служу по НКПС [1] .
Чекист несколько минут перебирал бумаги. Прочтя один из листков, он криво улыбнулся:
– А что вы скажете в отношении показаний товарища Булгакова, комиссара второго Таганского участка? Вам их зачитать?
– Не надо, я примерно представляю содержание его показаний. И скажу я вам по этому поводу следующее. Я действительно арестовывал Булгакова в тысяча девятьсот двенадцатом году. Но не по политическим делам, а по делу о хищении с железной дороги. Он, в составе шайки, вагонами оттуда воровал.
1
НКП – Народный комиссариат путей сообщения.
– Вагонами? Это как?
Тараканов рассказал.
Чекист немного помолчал.
– Ну хорошо. Мы проверим. А пока я вас арестовываю. До выяснения всех обстоятельств.
Тараканова, теперь уже под конвоем двоих людей в кожанках, отвели вниз и вновь поместили в комнату с барьером. Там он пробыл до утра. В пять часов всех арестованных посадили в грузовой автомобиль и повезли по московским предрассветным улицам. Машина нырнула к Охотному ряду и повернула на Тверскую. В голове у Осипа мелькнуло: «Не в сыскное ли везут?» Он угадал – грузовик свернул в Малый Гнездниковский.
В столе приводов их стали фотографировать и дактилоскопировать. Взглянув на чиновника, оформлявшего карточки задержанных, Тараканов узнал старшего надзирателя Герасима Ильича Фокина. Он дернулся к нему, хотел поздороваться, но надзиратель, увидев бывшего коллегу, опустил голову. Тараканов здороваться передумал.
Один из задержанных – тучный мужчина в пальто с иголочки никак не мог понять указания дактилоскописта и не так, как надо, прикладывал руки к листу бумаги. Чиновник возился с ним минут десять. Наконец мужчина не вытерпел и сказал:
– И вам не стыдно этим заниматься?
– Кормимся помаленьку, что поделаешь, – ответил дактилоскопист. – Служба не увечная, да и бесперебойная,
Записывая данные Тараканова, бывший старший надзиратель спросил:
– Где жительство сейчас имеете?
– Кашира, Тульской губернии, Малая Посадская, вдовы Таракановой собственный дом.
С Гнездниковского их отвезли на Таганку.
После утреннего рапорта Фокин попросил у Маршалка личной аудиенции. Пробыв в кабинете начальника около получаса, Герасим Ильич вышел на улицу, дошел до Большой Дмитровки, там, поработав локтями, втиснулся в трамвай № 25 и поехал на Саратовский, бывший Павелецкий, вокзал.
Глава 2
Предложение, от которого нельзя отказаться
Председатель совета московской милиции Рогов снял очки, вынул из кармана тужурки носовой платок и стал протирать стекла:
– Три часа назад, Карл Петрович, был совершен вооруженный налет на ресторан Кузнецова. Ограблено свыше двадцати посетителей. Вы слыхали об этом?
– Нет-с. Но утром мне бы обязательно доложили на рапорте, – ответил Маршалк.
– Утром? А почему не сразу же? Почему вы лично не выехали на это преступление?
– Помилуйте, Михаил Иванович! В городе ежедневно происходит по нескольку таких налетов, если я стану на каждый выезжать, мне надобно будет разорваться на части. Но сотрудники-то мои были?
– Сотрудники! Вы вот это читали? – Рогов достал из папки и передал Маршалку половинку бумажного листа.
Вверху грязного клочка бумаги корявым почерком было выведено слово «Пратаколъ». Следующие несколько строк Маршалк, как ни старался, разобрать не смог. Расшифровке поддалась только подпись: «агентъ Устюжинъ».
Маршалк вздохнул:
– А что я могу поделать, гражданин комиссар? Из довоенного штата у меня осталось только пятнадцать человек, а количество преступлений возросло на порядок. Поэтому опытных сотрудников приходится использовать только на самых важных делах. Ну а на остальных – тех, кто поступил в розыскную милицию по партийному призыву. А их качество… Вы сами сейчас изволили убедиться, каково оно.
– А вы считаете вооруженный налет делом неважным?
– Михаил Иванович! Год назад на такой налет я бы выехал лично и взял бы с собой всех своих чиновников для поручений. Ну а по нынешним временам… Там, как мне сейчас доложили, слава Богу, без жертв обошлось, да и похищено всего на тридцать тысяч. На минувшей неделе мы зарегистрировали четырнадцать таких налетов.
– Значит, кадровый голод? А почему мер не принимаете? Почему не привлекаете на службу бывших сотрудников? Сейчас времена трудные, безработица, я думаю, многие бы согласились.
– Да разбежались мои бывшие сотрудники, разбежались кто куда. Больно нынешняя власть к ним неласкова. Ну а кто не успел убежать, те по тюрьмам сидят.
– Раз сидят, значит за дело.
– Кто за дело, а кто – нет.
– А не нам с вами, господин бывший надворный советник, решать, кого за дело арестовали, а кого по ошибке. Компетентные товарищи сами разберутся, будьте уверены.