Экспедиционный корпус
Шрифт:
Варкальс оказался очень любезным, он накормил нас и напоил чаем. После этого мы втроем отправились в консульство.
Там сначала произошел разговор с швейцаром в прежнем духе. Тогда, отойдя в сторону, мы посовещались и решили пройти к консулу во что бы то ни стало.
Попов, здоровенный парень, подошел к рьяному служаке, взял его за локти и отвел от двери кабинета консула. В этот момент мы с Макаровым проскользнули в кабинет, а вслед за нами вошел и Попов.
Увидев нас, консул отложил в сторону
– Здравствуйте, господин консул,- проговорили мы, взяв руки под козырек.
– Здравствуйте, – ответил тот. – Что вам надо?
– Мы пришли просить вас оказать нам какую-либо помощь. Мы находимся на тяжелых физических работах, а получаем очень мало. Мы голодаем.
– Как вы сюда попали? – спросил консул.
– Я приехал из местечка Рейнах, кантона Аарау, а товарищи из других мест.
– Я не это спрашиваю, я хочу знать, откуда вы приехали в Швейцарию.
– Мы прибыли из Франции, – ответил я.
– Из войск генерала Лохвицкого? – спросил консул.
– Так точно, из войск генерала Лохвицкого.
– Это вы безобразничали в лагере ля-Куртин?
– Мы не безобразничали и не бунтовали, мы требовали отправки на родину, но нас не отправили, а расстреляли артиллерией и пулеметами…
– Жаль, что не всех вас перебили, – с раздражением сказал консул.
– Мы пришли не пререкаться с вами,- оборвал Макаров,- а просить о помощи.
– Бунтарям, не подчиняющимся приказам правительства, да плюс к этому дезертирам, никакой помощи не оказываю и оказывать не собираюсь. Можете итти, – заявил консул.
– Вы обязаны помочь… – заметил я.
– Я вам ничего не обязан и разговаривать с вамп дальше не желаю! – взвизгнул вдруг консул. – Предлагаю оставить меня в покое, иначе будут приняты другие меры…
– Нас не запугаете, мы не из трусливого десятка, – сказал Макаров.
Консул заметно побледнел, нажал кнопку электрического звонка, и в кабинет вбежали три швейцара и четверо штатских.
– Вывести их! Арестовать немедленно!- крикнул консул.
Швейцары двинулись на нас, стремясь схватить за руки.
– Прочь, холуи продажные! – гаркнул на них Попов, угрожающе подняв кулак.
Они остановились, и мы тут же с руганью вышли из консульского кабинета.
Простившись с Поповым, мы с Макаровым поехали в Аарау. Не успели выйти из вагона, к нам подошли два жандарма и велели следовать за ними.
В жандармском управлении у нас спросили пермиссьоны.
– У нас нет пермиссьонов, – ответили мы.
– Кто вам разрешил ехать по железной дороге без пермиссьонов?
– Мы не солдаты и не заключенные, а вольнонаемые рабочие, поэтому нам никаких пермиссьонов не надо, – сказали мы.
– Вы не имеете права разъезжать по стране, – заявили жандармы.
Нас тщательно обыскали. Отобрали деньги, даже сигареты п
Просидели мы здесь двенадцать суток, испытав все «прелести» швейцарской тюрьмы.
На тринадцатый день утром мне принесли одежду и приказали собираться. В канцелярии жандармерии я встретил Макарова. Вид его напугал меня. Он оброс бородой, воспаленные глаза ввалились.
Получив какпе-то бумаги, жандармы довели нас до трамвайной остановки. Макаров с жандармом сел в один трамвай, а я – тоже с жандармом – в другой.
Мой спутник привез меня в Рейнах, доставил в контору фирмы, в которой я работал, и сдал хозяину под расписку.
Отобранные у меня при аресте деньги вернули за вычетом двадцати шести франков, которые были удержаны жандармерией за «квартиру п питание» по два франка в сутки…
Наконец я вернулся к товарищам. Встреча с ними доставила мне большую радость. Они собрали денег на усиленное питание и предложили отдыхать до тех пор, пока не поправлюсь.
Через несколько дней мы прочли в газетах, что в Берн приехала советская миссия в числе тринадцати человек, во главе с полномочным представителем. Вечером мы созвали собрание и рассказали товарищам о новостях, прочитанных в газетах. Решили послать одного человека в полпредство просить материальной помощи.
Выбор опять пал на меня, и я начал собираться в дорогу, чтобы завтра же выехать в Берн.
В Берне я зашел в комитет помощи русским военнопленным, к Варкальсу. Он сказал мне адрес полпредства и добавил, что на днях советская миссия перейдет в здание консульства, о чем полпред ведет переговоры с президентом республики.
На этот раз Варкальс был гораздо любезней, он отпустил мне несколько пар рабочих ботинок, брюк и курток, дал тысячу сигарет. Расписавшись в получении вещей, я пошел разыскивать помещение советской миссии.
Подойдя к парадному подъезду полпредства, я увидел дежурного швейцара, как и в консульстве, но этот швейцар был в обыкновенном гражданском костюме. Он сказал мне,что прием в полпредстве закончен.
– Пройдите через садовую калитку. Полпред сейчас находится на террасе по ту сторону дома. Может быть, он вас примет.
На террасе в кресле-качалке сидел человек с газетой в руках. Вытянувшись по-военному и взяв под козырек, я спросил, не он ли будет полпред. Человек отбросил газету в сторону и, поднявшись с кресла, сказал:
– Да, я полпред. Садитесь, пожалуйста, товарищ.
По его просьбе я в кратких словах рассказал, как мы попали в Швейцарию, где теперь работаем.
– Я собираю сведения о всех русских солдатах, бежавших из Франции, – заметил полпред, – но о вашей группе у меня сведений пока не было.