Экспансия (сборник)
Шрифт:
Чай в больших солдатских кружках из алюминия, впрочем, тоже сначала показался невкусным. И чересчур горячим. Может быть, потому что в нем было слишком много меда, от этого он наводил на мысли о болезнях и потерях. К тому же Ростика от сырости стало знобить, он хотел было отправиться к грузовозам, чтобы отыскать какую-нибудь шинель взамен той куртки, которую до дыр изгваздал Сэм, когда тушил пожар. Но Ким, оказывается, уже этим озаботился, что-то приказал второй тетке, та осмотрела Ростика, не приближаясь к нему, и утопала. Шинель, длинную и тоже не вполне чистую, пахнущую
– Мы сегодня почти не воевали, – стала говорить Лада, поглядывая, как измученные ребята оттаивают с кружками в руках, иногда поклевывая стынущий ужин, – так, постреляли немного, а потом сюда разгружаться пошли.
– Я бы тебя за такие художества… – неопределенно отозвался Ким. – Сколько раз говорено, сначала разгружаетесь, лишь потом летите в помощь.
– Я слышала, сегодня Израилев-Футболист? – спросила Лада. Ей никто не ответил. Только Ким, порывшись на поясе под своей полетной курткой, вдруг достал солдатскую флягу, открыл ее и, мрачно сверкнув глазами, протянул Росту.
Ростик принюхался, это был спирт с чем-то растительным, таким пойлом Ким его угощал уже, после него становилось туманно, но сил прибавлялось. Рост поднял флягу, осмотрел всех, кого освещал костерок.
– За ребят. – Спирт был едким, как кислота, но после него стало не так темно и муторно. Хотел передать Изыльметьеву, у того, как ни удивительно, оказалась своя фляга, только в брезентовом чехле. Тогда Рост сунул флягу Ладе.
Выпили, молча присоединившись к словам Ростика. Потом Ким выпил еще раз, не отводя глаз от огня.
– Удивительно, как мы прошли тут позапрошлой зимой? – спросила Лада, чуть повернувшись к Росту. – Гиблые же места, даже я чувствую.
– Они тоже пройдут, – отозвался Изыльметьев, – сколько бы мы их ни утюжили… Пройдут. Слишком здорово у них все организовано.
– В городе это понимают, – продолжила Лада, выискав и себе кружку с чаем, хотя определенно уже не первую за сегодняшний вечер. – Из Лагеря пурпурных перетащили почти всех в Город, часть – в Одессу. На корабль, правда, не пускают, опасаются, что свалят куда-нибудь. Людей, кто не способен воевать, частично перевозят в Одессу, а других отправляют куда-то на восток, к Бумажному холму и даже еще дальше, к Бабурину.
– До Бумажного холма пауки допрут легко, – сказала Гуляб. – Они… любые расстояния покрывают, словно по дороге катят. – По голосу было слышно, что от спирта ее немного повело. – Даже если мы круглосуточно будем летать.
– И новый Перекоп не сделаешь, – добавил Изыльметьев.
– Так что же, Боловск погибнет? – спросила Гуляб.
– Не погибнет, – решил высказать свое мнение и Ростик, – достанется сильно, с этим спору нет. Но не погибнет. – Он помолчал. – Если только они не придумали что-то еще, с чем мы не сумеем справиться.
– Пауки? – удивился Изыльметьев.
– Нет, те, кто все это устроил. Кто на этот раз начал войну.
– Пурпурные? – спросила Лада. – То
– Не знаю я, – с чувством отозвался Ростик. – Тут такая петрушка, что… В общем, когда Зевс задействовал эту свою комнатку под заводом, когда он стал слишком уж явно воздействовать на наше сознание, у меня предчувствие распалось, я теперь многого не понимаю, хотя должен.
– Интересная история, – сказал Ким. – А выключать Зевса из себя ты не пробовал?
– Я бы научился… Научусь, когда воевать прекратим, когда время на это появится, – отозвался Ростик.
– Воевать, конечно, нелегко, – осторожно сказала Лада. – Но раньше ты умел и воевать… и много чего еще попутно делал.
– Теперь не получается.
– Та-ак, – протянул Ким. – На, выпей еще. В конце концов, Москву тоже Наполеону сдавали, а кто в итоге победил?
– М-ны, – вдруг вступил Сэм, которому спирта по молодости не давали, но который все равно решил, что участвует в разговоре. – М-ны п'дили.
– Вот именно, – Ким посмотрел на него, улыбнулся устало, – не забывай этого, парень. И нам всем об этом помнить следует, когда драться будем. Пусть даже и над Боловском.
– А может быть, именно над Боловском, – добавила Лада, отхлебнув из фляги Изыльметьева, видимо, там была не такая крепкая смесь, как у Кима. И поднялась. – Пойдем, Сэм, я тебе руки чем-нибудь смажу, от ожогов.
22
Рост отвалился от пушек, Сэм молча развел руками, Ростик даже пожалел его, у парня могло сложиться впечатление, что все кончено, теперь биться нечем.
– Ты к кормовым стрелкам ходил? – Сэм кивнул. – Тогда и в самом деле ничего не поделаешь, патронов больше нет.
– Нет, – подтвердил Самуэль, и еще раз для выразительности развел руками.
Рост огляделся. Пауки переправили через последнюю реку уже тысяч сорок своих, но и на другой стороне оставалось не меньше бойцов, чем вначале, и откуда они только берутся?.. Это могло означать одно – они подтягивали тех из своих, кто образовывал живую цепь для передачи древесины от дальнего леса дваров. Беда была в том, что теперь и ближайший лес дваров, тех самых, где жил, например, Арнак и все прочие знакомые Ростику ящеры, находился в пределах досягаемости для пауков. А впрочем, особой заинтересованности у комши в древесине теперь не было, они в ней не нуждались.
Ким от злобы прошелся над самыми плотами, над которыми осталось уже не очень много стрелков, надеясь хотя бы напугать их. Стреляли они реденько, потому что основная часть стрелков выстроила живую цепь по периметру плацдарма на другой стороне, охватив чуть не двадцать километров вдоль реки. Теперь на крейсеры они обращали мало внимания, тем более что те стали гораздо слабее, чем вначале, и бомб у них уже не было, и стреляли они так, что дураку было ясно – берегли каждый выстрел, а следовательно, при желании их можно было не опасаться, комши осталось только рассеиваться в цепи пореже и наступать.