Экспансия (сборник)
Шрифт:
– Может, не хотят они, – серьезно подсказала Роса.
– А что это значит с высоты твоей коннезаводческой философии? – спросил Рост.
Мама вдруг стала очень серьезной.
– А то, сын, что, может быть, очень скоро мы столкнемся и с мутацией людей, причем в ту сторону, какую не способны даже предвидеть.
Как-то разом все принялись укладываться спать. Разумеется, сначала отправили по спальням детей, причем Гаврила дольше всех выражал неудовольствие, но все-таки подчинился. Чем его подкупила мама или что она вздумала ему объяснять, пошептавшись в углу,
Рост довольно скоро остался с Винторуком. Тот как сидел, так и остался на своей табуретке. Рост посмотрел на него, уже в который раз удивился тому, как в этой волосатой физиономии вдруг стала проступать значимость лет и жизненного опыта.
Внезапно волосатик отвернулся, и лишь спустя пару мгновений Ростику стало ясно, что он не отвернулся, а разглядывает что-то под факелом, который освещал дверь в темную теперь кухню. И из этой тьмы что-то шагнуло… Нет, это был не один аглор, а несколько. Ростик даже удивился тому, что раньше не воспринимал их.
Скрипнула лавка, Бастен откинул капюшон. Так же поступили Ихи-вара и Зули. Вот ее-то Ростик не ожидал тут увидеть, он полагал, что она по-прежнему находится в южных степях или на корабле с пурпурными, который стоял в горном озере.
– Не ожидал, – проговорил он.
– А твой Гаврил, – Бастен как-то иначе произнес это имя, но, может быть, так оно звучало на едином, – нас все время видел. Я за ним замечаю эту особенность.
– Он вообще толковый юноша, – добавила Ихи-вара, – поговорить с ним бывает интересно.
– Ихи, ты же по-русски… не то чтобы очень.
– Говорить на едином мальчику трудно, но понять его можно, – фыркнула Зули. – Совсем ты мало с детьми бываешь, Рост-люд.
– Он тот, кто не должен воспитывать сыновей иначе, – уронил Бастен, – кроме как своим примером.
Фраза была не слишком вразумительной, но Ростик решил, что давно не говорил на едином, поэтому немного отстает. Этот дефект следовало бы исправить.
– Так у нас в роду, наверное, повелось. – Аглоры молчали, хотя Ростик не сомневался, что появились они не зря, что-то удумали, о чем-то хотят сообщить или от чего-то отговорить. – Вы ведь не просто так… меня подстерегли?
– Не просто, – согласилась Ихи-вара, она вообще, кажется, и была зачинщицей этого разговора. Почему Ростику так показалось, он не знал.
– Продолжай, пожалуйста.
– У нас есть легенда, что мы – ученики такого же… Зевса, какой теперь есть у вас, людей. – Ихи-вара чуть сжала зубы, словно боролась, например, с острым желанием накинуть капюшон, чтобы никто не видел ее лица.
– Да ну? – произнес Ростик, чтобы она не замолчала, показывая, как такое сообщение ему важно дослушать до конца.
– Даже наши мечи – его оружие.
Вот это было уже не слишком понятно. У невидимок были и пушки, и пистолеты, и много другого разного, но… Они предпочитали холодное оружие, даже какие-то метательные стрелки использовали или пластины с остро заточенными краями. В этом было что-то от присущей аглорам силы и неуязвимости. Вернее, попытки постоянно узнавать, как далеко эта неуязвимость простирается, где она отказывает, и можно
– У нас есть еще легенда, когда воин рождается, его можно сразу окунуть в то, что составляет твою кабину в Гулливере или в новом, плавающем по морям звере. – Ихи-вара мельком окинула взглядом Бастена, но тот помогать ей не собирался, терпеливо ждал, что будет дальше. – Тогда мальчик или девочка привыкает к обращению с… гигантом, – это слово она произнесла по-русски, – с младенчества.
Кажется, Ростик начал понимать. Но все в нем поднялось против такого вовлечения детей в проблемы взрослых, ведь дети, что ни говори, а созданы, чтобы самостоятельно искать пути в этом мире и сделать этот мир иным, нежели он был до них. Иначе не стоило и вкладывать в освоение этого мира столько сил и стараний и жервовать жизнями людей, которые погибли, возможно, ради этого же.
– На это мы не пойдем.
– Жаль, со временем они могут превратиться в более совершенных бойцов, чем вы сейчас.
– Я не представляю, как можно отнять у ребенка родителей и сделать из него…
– А есть ли выбор? – спросила Ихи-вара. – Мы наблюдаем, что скоро грянут очень трудные времена.
Да, с этими прирожденными бойцами следовало как-то иначе. И Ростик почти на ощупь попробовал иначе.
– Мы еще толком не научились обращаться с гигантами, мы не научились… обихаживать их. Но мы непременно научимся. И попутно поймем, по какому принципу для них следует выбирать наездников. Надеюсь, пока эти страшные времена, которые вы предчувствуете, не наступили, у нас есть… выбор.
– Наши дети, общаясь с твоими детьми, Рост-люд, делаются немного похожими на них. – Зули была слегка рассержена, Ростик понял это по тому, как у нее подрагивала бровь. – Может быть, тогда имеет смысл подумать над тем, чтобы сажать в гигантов… кого-нибудь из наших подростков?
– Зули, друг по оружию, – эту формулу Ростик забыл, но теперь вспомнил и использовал, кажется, удачно, ведь Зули спасла ему жизнь во время атаки на Валламахиси, да и он там не оплошал, тоже ее спас, хотя шансов на это было маловато, – вы как племя, аглоры, бойцы в нузах, сильны и умелы в привычном для вас бою. Жалко будет, если таких ценных бойцов мы станем использовать в гигантах, где, может быть, вполне подойдут менее умелые от природы солдаты. Выигрыш от того, что мы научим обращаться с ними людей, будет гораздо значительнее.
– Звучит разумно, – кивнула Ихи-вара. – Но не думай, что это будет легко. У тебя, Рост-люд, это получилось, потому что ты… Как мне кажется, ты универсальный. Не надейся, что среди вас, людей, таких окажется достаточное количество.
Ростик кивнул.
– Как я уже сказал, мы попробуем в максимальной степени использовать время, которое у нас пока имеется.
– Не уверен, что у вас много этого времени, – холодновато, как показалось Ростику, проговорил Бастен. – На Алюминиевом заводе имеется еще одна кладка, в четыре… родильных сосуда, из которых скоро, еще до холодов начнут вылупляться летуны. И в море тоже что-то произойдет быстрее, чем ты думаешь.