Экспансия - 3
Шрифт:
– Ну вас к черту, - сказал долговязый муж Мэри.– Вы инструктируете нас, словно мы приехали в крематорий.
– Простите, сэр, больше не буду, - смиренно ответил Штирлиц.– Но если вы потеряете палки и замерзнете, мне придется сопровождать вашу жену в ее траурном турне до Нью-Йорка... Я не хочу этого, право... Если же вам вообще не нравится моя манера - валяйте вниз и бегом к нашему конкуренту, сумасшедший Роберто станет спускать вас на руках, как Дюймовочку...
– Ты несносен, - сказала Мэри своему долговязому.– Мистер Брунн обладает - в отличие от тебя - чувством юмора.
– Вы умница. Прирожденная горнолыжница, - кивнул Штирлиц и обернулся к остальным.– Ну-ка, все поднимите руки! Молодцы! Понятливые. Теперь давайте-ка поглядите, что такое п л у г... Это - основа основ первого дня обучения... Спуск с торможением - я это называю <плугом>... Вот, я поехал, наблюдайте!
Он оттолкнулся палками, чуть согнул ноги, словно приготовившись к прыжку, слегка развел их и, чуть не упершись кончиком правой лыжи в левую, начал соскальзывать вниз, придавливая о п о р н у ю ногу так, что еле-еле ехал по довольно крутому склону, будто какой незримый тормоз сдерживал его там, где по всем законам физики человека должно нести вниз с устрашающей, всевозрастающей скоростью.
– Видите, - кричал Брунн, обернувшись к американцам, - смысл в том, чтобы держать корпус развернутым к склону, постоянно чувствовать ноги, собранность спины и радоваться тому, что вы управляете скоростью, а не она вами!..
– Камни!– закричала Мэри.– Вы врежетесь в камни!
– Я не врежусь в камни, - ответил Штирлиц, продолжая спускаться, - я приторможу, я помню, что в тридцати метрах должны быть камни, но я не боюсь их, потому что я разведу лыжи пошире и спокойно остановлюсь на самом крутяке! Вот здесь. Стоп! Видите, как легко я остановился? Понятно, как надо катить вниз моим п л у г о м?
– Понятно, - прокричали американцы, только долговязый муж Мэри промолчал.
– А ну, валяйте ко мне!– скомандовал Штирлиц.– По очереди. Дик, начинайте, вы ж катались в австрийских Альпах? Вперед!
– Боюсь! Меня может понести. Вы зачем-то выбрали слишком крутой склон, - ответил Краймер.– На какой бок падать?
– Я вам запрещаю падать! Отталкивайтесь палками! Так! Молодец! Хорошо! Больше разводите ноги! Еще больше! Жмите на опорную лыжу! Еще! Еще! Еще! Молодец! Ну-ка, остановитесь! Вам не нужна левая нога! Поднимите ее чуток! Браво! Навалитесь на правую лыжу! Поворачивайте вверх! Молодец, Дик!
Краймер остановился возле него; лицо покрылось капельками пота, цепкий мужик, другой бы грохнулся, спуск, действительно, крутоват.
– Мэри, давайте вы!
– Боюсь, - прокричала американка.
– Все женщины боятся первого раза, а потом за уши не оттащишь, Штирлиц хмыкнул.– Вперед! Молодец! Садитесь на попу! Ниже! Еще ниже! Ноги плугом! Отводите правую! Жмите на нее! Правую, говорю, правую! Носки вместе! Поворот на склон! Молодец, девочка! Браво!
Хэлен, конечно, шлепнулась сразу же; Штирлиц ожидал этого, малышка прежде всего думала о том, как она смотрится со стороны, а горные лыжи этого не терпят. Действительно, это настоящая, всепожирающая страсть, ей отдают себя
Штирлиц п о д с к а к а л к ней по-оленьи, легко, вспомнил лицо колдуньи Канксерихи; ай да Гриббл, спасибо ему, все же шпионы добрые люди; чей только он шпион, неужели б р а т с т в о начало вербовать англичан? Побежденные подчиняют себе победителей? Парадокс нынешнего времени.
– Ушиблись, Хэлен?– спросил он, склонившись над женщиной.– Больно?
– Страшно, - ответила та, протягивая ему горячую, податливую ладонь.
– Ну, это ерунда, это вы себе вбили в голову... Поднимайтесь... Вот так... Ноги трясутся?
– Еще как, - сказала Хэлен, не отпуская его руки.
– Пройдет. Постоим минуту, отдышимся, и поедете следом за мной, повторяя каждое мое движение, ладно?
– Какая-то я неспособная к этим чертовым лыжам...
– Таких нет. Все к ним способны... Только одни научились спускам, а другие не рискнули. В жизни надо рисковать раз шесть, от силы семь. И одним из этих семи раз должен быть риск на склоне... Если вдруг стало очень плохо, надо плюнуть на все, одолжить денег и уехать в горы... Поверьте, голова и сердце отдыхают, только когда спускаешься по склону... Ни о чем другом не думаешь, кроме того, как бы спуститься половчей... Такой отдых мозгу и сердцу необходим... И дают его горные лыжи, ничего больше. Отдышались?
– Вроде бы да.
– Ноги не трясутся?
– Перестали... Когда вы рядом - не страшно.
– Ну, валяйте за мной, повторяйте каждое мое движение, договорились?
– Не получится...
– Дам палкой по заднице - получится. Пошли, девочка, пошли!
...Остальные спустились без приключений; Чарльз, муж Мэри, разогнался, ехал д е р е в я н н о, но, видимо, раньше занимался коньками; с т о й к о с т ь почти профессиональная; затормозил, точно скопировав манеру Штирлица.
– Поздравляю с боевым крещением, - прокричал Ганс, спустившийся последним, раскорякой.– Я поражен, как все лихо скатились! Вы наверняка тренировались перед поездкой в Барилоче, правда, Макс?
– Скатились они чудовищно, - ответил Штирлиц, - трусили, и особенно Чарльз, который более всего опасался выглядеть смешным...
– Ничего подобного, - сказал Чарльз, и какое-то подобие улыбки промелькнуло на его сухом лице.– Просто я не хочу, чтобы вы сопровождали мою жену в траурной процессии. К мужчинам вашего типа женщины льнут. Видимо, существует своя выгода в том, чтобы родиться хамом...
– Ну и неправда, - Штирлиц тоже улыбнулся.– Хорошо быть горнолыжником, особенно инструктором... Женщины любят инструкторов... Они вообще преклоняются перед теми, кто умеет делать то, чего не могут окружающие, правда, Хэлен?
Та вздохнула:
– Вы обратили вопрос не по адресу. Спрашивайте Мэри. А вот как я спущусь с этого ужасного крутого склона - не знаю. Лучше бы мне забраться наверх и вернуться в долину на фуникулере.
– А он вниз не везет, Хэлен, - сказал Штирлиц.– Так что придется катить за мной... Сейчас мы поучим с вами легкие повороты, главное научиться тормозить и не разгонять скорость, как Чарльз. Все остальное завтра...