Экспансия - 3
Шрифт:
– Так лучше?– спросил Штирлиц.– Тебе удобно, Росарио?
– Да, - ответил тот.
Штирлиц снова вложил ему в руку браунинг, намеренно з а б ы в придержать плечо франкиста.
– Давай, - сказал он.– Бей.
Росарио отбросился назад, выгнул руку и нажал на спусковой крючок, как только ствол поравнялся с лицом Штирлица; сухо лязгнуло, а потом стало так тихо, что казалось, все звуки вокруг исчезли и растворились.
– Ну и что?– спросил Штирлиц.– Поигрался?
– Спусти меня с кресла, - сказал Росарио.
–
– Дашь нож. Я его зарежу.
– А вдруг ты метнешь нож, как индеец из Голливуда?
– Поставь меня перед ним на колени.
– Зарежешь?
– Да.
– Вынуть у него кляп? Пусть орет?
– Если не боишься воплей - сними.
Штирлиц вынул кляп у шофера:
– Ну, помолился?
– Развяжи меня, развяжи, - прошептал шофер, - я буду говорить тихо, я расскажу тебе, как он мне велел привезти твою бабу, я скажу, кто ее убивал, я все видел, я ездил в Хенераль Бельграно к Блюму, я один знаю тот дом, куда он меня отправлял...
– Где он?– спросил Штирлиц.
Росарио откашлялся:
– Штирлиц, вы будете слушать либо его, либо меня.
– Я буду слушать обоих. Мне интересно, когда вы говорите дуэтом.
– Этот особняк на окраине Бельграно, - сипел шофер.– Там немцы... Около аэродрома... Это как замок, туда не пройдешь просто так, там три системы охраны, там...
– Послушайте, Штирлиц, - сказал Росарио, - мои контакты по линии ИТТ заинтересуют вас больше, чем фантазии этого придурка... Дайте нож...
– Но ведь ты начал с того, как комендант Алькасара дал расстрелять своего сына, пожертвовав жизнью мальчика во имя торжества Франко... Допустим, я позволю тебе зарезать этого подонка, а ты скажешь: <Все, теперь я спокоен, он молчит, а уж я тем более не скажу ни слова>... Может быть такое?
– Я открою все, - хрипел шофер, - все, до конца! Я скажу тебе, красный, как они убили твою женщину, я не трогал ее, я только привез ее к ним, но я видел, что они с ней делали!
– Верно, он привез ее по моему приказу, - сказал Росарио.– А вот кто сообщил мне о ней, я могу сказать, только я...
Штирлиц полез за сигаретами:
– Кто?
Росарио как-то странно, словно горбатый (хотя сейчас он так сидит, я же привязал ему руку к шее), пожал плечами:
– При нем говорить не стану.
– Ты ж все равно зарежешь его, - Штирлиц усмехнулся.– Какая разница, что он услышит?
Достав из кармана нож, Штирлиц нажал кнопку на рукоятке, выскочило длинное лезвие; вытерев рукоять платком, Штирлиц вставил нож в руку Росарио; тот судорожно сжал пальцы, прохрипев:
– Опусти меня перед ним на колени.
Штирлиц посмотрел на шофера:
– Говори, что хочешь сказать, пока он не перерезал тебе горло.
Шофер снова задергался, лицо стало и вовсе мучнистым:
– Я знаю все адреса, по всей Аргентине, я ездил по его приказам... Я помню все номера домов, я скажу все...
– Говори, - сказал Штирлиц.
Шофер, дергаясь, словно бы за ним кто гнался, начал говорить; в уголках рта появилась с у х а я пена; Штирлиц
– Он говорит правду, - кивнул Росарио.– Только он не знает главного. Паролей, связей, истории вопроса. При нем я этого говорить не стану.
Штирлиц поднял Росарио под руки и опустил на пол рядом с шофером.
И тут шофер тонко завизжал; Росарио уперся ножом в его шею, шофер начал извиваться; Росарио нажал что есть силы, и Штирлиц увидел, как разорвалась кожа и металл всасывающе вошел в тело.
Штирлиц оторвал Росарио от дергавшегося шофера, приложил его окровавленные пальцы к листу бумаги, - надо сохранить улики; снова закурил, чтобы хоть как-то унять дрожь, которая била его все сильнее.
– Ну?– спросил он.– Теперь закончим беседу?
Росарио странно залаял; Штирлиц не сразу понял, что он смеется.
– Ты ж все правильно понял, иха дель пута! Зачем ты позволил мне кончить его?! Я ничего не скажу тебе! Ничего!
– Скажешь, - вздохнул Штирлиц.– Все скажешь.
Он подошел к столу, взял шприц, сунул его в руку Росарио, сделал инъекцию снотворного, позвонил в <Кларин> и сказал:
– Соедините-ка меня с отделом новостей... Передайте репортеру, что его ждет сенсация...
– Не делай этого!– крикнул Росарио, упершись взглядом в бумагу с кровавыми отпечатками своих пальцев, которая валялась возле трупа шофера.– Не делай! Я буду говорить!
– Говори, - Штирлиц опустил трубку.– Я слушаю. Но если ты хоть что-то утаишь, пенять придется на себя. Ты должен уснуть через час. Говори.
И тот заговорил...
...Когда Росарио уронил голову на грудь, Штирлиц развязал шофера, снял ремни с резидента Пуэрта дель Соль, позвонил в <Кларин>, назвал адрес, куда надо приехать (<Дверь открыта, вас ждет сенсация, можете успеть в утренний номер>), пошел в соседнюю комнату, взял кассету, сунул ее в портфель, оглядел комнату, все ли в порядке; все в порядке, собаке собачья смерть, и де Лижжо не будет в претензии - главный убийца спит; он жив; медленно направился к выходу; шорох за спиной услышал не ушами, а кожей спины; резко пригнулся; нож, брошенный Росарио, врезался в дверь рядом с головой; Росарио смотрел на него дурными глазами, медленно поднимаясь с кресла; Штирлиц подошел к нему и всадил еще один шприц со снотворным.
После этого позвонил представителю Франс Пресс и корреспонденту <Нью-Йорк таймс>, оставил адрес, заметив, что копии заключений экспертиз о таинственном убийстве женщины в горах и об инциденте с Росарио лежат на столе: <Сделайте снимки и вызывайте полицию; можете задать вопрос, где сейчас <подозреваемый> Брунн и почему его подозревают. Он будет отрицать все. Но вы жмите. К сожалению, не могу быть с вами, потому что улетаю в Европу, самолет через семь минут, пограничный контроль уже прошел, схватить меня невозможно при всем желании>.