Эксклюзив

Юнина Наталья

– Лиза, стоп. Кащенко?! Помимо того, что он немой имбецил из Лобка, он еще и псих?

– Ну, а разве нормальные люди бьют других людей просто так? – перевожу взгляд на Федора. Вот сейчас ему ноль на массу. На лице маска спокойствия. – Когда он раньше немного говорил, то ему казалось, что за ним следят и нападают. Тогда ему и поставили параноидную шизофрению. Видимо, он принял тебя за кого-то. Но сейчас он не опасен. Не волнуйся.

– А с мордой его что?

– В смысле что?

– Царапины. Свежие, – блин!

– Ой, это он с котенком у соседки играл. Тот маленький, силу не рассчитывает,

а дядя Федя он же не очень понимает, когда надо остановиться. Ну и заигрался, в общем.

– Ну ты же не извиниться пришла. Это так, по ходу дела. Что тебе надо, Лиз?

Выпаливаю для чего мы сюда пришли, на ходу придумав слезливую историю о том, что у Корепанова есть информация по супер доктору, способному вылечить «дядю Федю из Лобка».

– После того, как я пойду, по сути, на преступление и достану тебе его вещи, ты снова ускачешь со своим имбецилом? Ах нет, я забыл, сначала он мне двинет куда? В нос?

– Ну, Леш, это случайность. Человек болен. Но в данный момент он не агрессивен. Ты посмотри на него? Он безобидный сейчас, – синхронно переводим на Федю взгляды. Этот гад, как назло, смотрит на нас так, как когда-то в лесу. Не знала бы, какой он в реале, обделалась бы сейчас от страха. – Я не могу его оставить одного. Пока не найду опекуна и имя того золотого доктора, я и на свидание не могу с тобой сходить.

– Нет, Лиза. Я не буду доставать вещи Корепанова, максимум, в чем я могу тебе помочь – договориться с реанимацией. И то, только после совместного обеда здесь и сейчас и под расписку о будущем свидании.

– Договорились, – демонстрирую ему обворожительную улыбку.

– Давай дебила твоего порадуем.

– В смысле?

– Ну ты же не можешь оставить его одного, пойдем туда, где есть детская комната.

Не знаю кого как, а меня поход в «Макдональдс» радует на все сто. Позволяю я его себе, мягко говоря, редко. Чувствую себя счастливым ребенком, когда мы заходим внутрь.

– Давай его сразу в детскую комнату? – на Лешино высказывание Неповторимый сразу же хватает меня за руку.

– Леш, он не хочет.

– Федя, там хорошо. Там игрушки. Машинки, – по слогам произносит пока еще живой Алексей. Ой, блин, сейчас кое-кто даст ему в нос.

Но, на мое счастье, Федор отпускает мою руку, обходит нас и садится за ближайший свободный столик. Фух, пронесло.

Я заказываю полный набор обжоры, напрочь позабыв о Неповторимом. Благо Алексей о нем помнит и заказывает ему хэппи мил. Ясно зрячий при виде такого набора, в отличие от меня, не испытывает счастья. Вид у него, когда я достаю из набора машинку, действительно странный, вполне себе смахивает на умалишенного.

Мы принимаемся за еду, параллельно болтаем, вспоминая нашу первую встречу. И все бы ничего, но, когда я понимаю, что Федор не смотрит на нас и не слушает о чем мы говорим, мне становится… обидно, черт возьми. Я тут распинаюсь, а он? А он, вот же гад!

Он не смотрит на меня, потому что занят рассматриванием девицы с маленьким ребенком, сидящими напротив нас. На Федора она смотрит отнюдь не как на умалишенного, она строит ему глазки! Вот же выдра грудастая.

Недолго думая, я достаю из сумочки мой так «понравившийся» Федору головной убор и надеваю на его

голову. Получай фашист гранату!

Глава 18

Глава 18

Кто из нас больше смахивает на имбецила? Судя по открытому рту и почти что капающей слюной, от созерцания Лизиной груди, однозначно Лешик. Так спалиться это еще надо умудриться. Стремно, даже для подростка. Редкостный долбоеб. Рука так и тянется вмазать ему в шнобель. Если выдержу и не врежу ему до того, как мы попадем в реанимацию к Корепанову – это будет моей личной победой.

Хотя, учитывая, как малолетняя дурында подливает масло в огонь, я вряд ли выдержу. Нахрена провоцировать мужиков отсутствующим лифчиком? Девочка цветочек, твою мать, с выделяющимися сосками. Здесь даже не холодно, с хера ли они стоят?

«Возбудим и не дадим» – это точно про Лизу. Хотя, если призадуматься, а с чего она должна была дать мне в машине? Тем более, если действительно целка, в чем я уже почти не сомневаюсь. Хорошие девочки не дают себя трахнуть на заднем сиденье авто. Если уж до двадцати одного года и с такой внешностью умудрилась остаться в девочках, то такие и правду принца ждут, и дают разве что после свадьбы. Принц из меня, конечно, мягко говоря, так себе. Да и не настолько я дебил, чтобы ждать свадьбы.

Стараюсь не смотреть на Лизу и делать максимально отстранённый и незаинтересованный вид, но взгляд то и дело косится в ее сторону. Краем глаза замечаю, как она тянет свои пальцы к картошке фри. Отправляет ее в рот и облизывает палец. Мать вашу, это всего лишь картошка, а у меня перед глазами совершенно иные пошлые картинки.

Она член-то когда-нибудь вообще трогала? И тут в память врезается эпизод, где и есть ответ на мой вопрос. Тогда я ее слова серьезно не воспринял, ибо несла эта девчонка периодически феерическую чушь. Сейчас же те слова, произнесённые ею при виде голого Васи, воспринимаются по-другому. «Первый раз вижу так близко вживую. Раньше только у трупов. Шутка». Нет. Ни хрена не шутка. Это ж надо было встретить такое чудо. Знала бы эта хорошая девочка, что мне с ней хочется сделать.

Ну вот какого хрена я на ней залип? И покрасивее девки были в моей жизни, но что ж так тянет-то? Ладно, это просто недотрах. Он, как известно, до добра не доводит. Надо спустить пар, сняв проститутку, иначе трахну Лизу, невзирая на всякие «отпусти».

Тянусь к своему набору, дабы немного отвлечься и утолить образовавшуюся жажду, и стопорюсь. Сама Лиза наяривает аппетитную булку с котлетой, закусывая картошкой и запивая фантой, а мне, мало того, что заказала детскую херню с милипиздрическими порциями, так вместо булки – четыре мини-котлетки из хрен пойми чего, морковные палочки и молоко. Молоко епта!

Желание отбить ей задницу, чтобы на молочной коже красовались красные следы от шлепков, ух как велико. Проблема в том, что одной отбитой пятой точкой, я не удовлетворюсь. Наваждение какое-то. Еще и трещание Лизы с долбоебом выводит из себя. Слушать, как они смеются и трындят, вспоминая свое знакомство в подъезде, становится невыносимо. Равно как и делать максимально незаинтересованный и похерестический вид.