Эксфэр
Шрифт:
— Тут ошибка? Почему у нас один день рождения?
— Вы двойняшки.
— Что?..
Роберт встал перед своим монитором и, кликнув куда-то, зачитал:
— Дизиготная многоплодная беременность — результат оплодотворения нескольких яйцеклеток. Каждый из близнецов имеет отдельную плаценту и амниотическую полость. Другими словами, разнояйцевые близнецы. В народе называют «двойняшками». При рождении дети могут быть разного пола.
Даже обнаруженный дар не произвёл на меня такого сильного впечатления.
— Матери и отцу никаких глупостей не говори.
Я недоумённо уставился на него:
— А?
— Они тебя растили и воспитывали семнадцать лет. Если хочешь с ними поговорить, то подготовься, чтобы сдуру ничего не ляпнуть.
— Да… — Я поднялся со стула и прошёл к кулеру. — Надо попить.
Я наполнил пластиковый стакан водой до краёв и осушил его. Легче не стало. Я заходил по кабинету, не в силах усидеть на месте. Почему мама ничего не сказала? Почему папа молчал? Зачем скрывали от меня? Сестра… С ума сойти! У меня всё это время была родная сестра-близнец!
— Нормально, Костя?
— У меня есть сестра, — тихо произнёс я. — Где она?
— Числится без вести пропавшей с тех пор, как исчезла во время пожара.
— В смысле?
— Не знаю, Костя. Дело почти сразу закрыли. Больше у тебя кровных родственников нет.
— Мне надо прогуляться.
— Только не пропадай надолго, хорошо?
Я коротко кивнул, открыл дверь и выскочил в коридор.
Глава 8
Меня охватили смешанные чувства смирения и тоски. Я ходил кругами по территории управления и готовился к звонку. Если не поговорю с мамой, то ни о чём больше думать не смогу. Надо было решить этот вопрос прямо здесь и сейчас.
Я протёр вспотевшие ладони об джинсы и достал смартфон. Роберт был прав: главное — не наговорить ерунды. Глубокий вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Аж голова закружилась. Я нажал на звонок, и раздалось несколько протяжных гудков.
— Алло, — прозвучал голос мамы.
— Привет.
— Привет, Костя. Как у тебя дела?
— Хорошо.
— Хотела тебе сама позвонить. Представляешь, кого вчера на рынке встретила? Помнишь тётю Наташу? Сначала подумала…
— Мам, надо поговорить.
— Да, сынок?
— Это совсем ничего не меняет, но мне важно всё обсудить. Ладно?
Она почему-то не ответила.
— Я тут узнал, что… что вы меня усыновили.
— Кто тебе такое сказал?
— По мне документы запросили.
Мама молчала. Я слышал, как она громко дышит в трубку, и не решался нарушить тишину. В конце концов она спросила:
— Какие ещё документы?
— Мам, какая разница?
— Никто не имел права говорить об этом! — вдруг закричала она. — Это уголовная
Меня удивила её реакция. Разве это имело хоть какое-то значение? Разве это было важно?
— Мам…
— Это из ЗАГСа ответили? Мы это так…
— Мама, хватит! Пожалуйста! — не выдержал я. — Давай просто поговорим!
Она неожиданно разрыдалась, а я, к своему стыду, на мгновение подумал о том, что надо было сначала в симуляции войти в симуляцию.
— Почему вы не сказали мне?
Слова дались нелегко: горло натянулось, будто струна, а глаза предательски защипало. Это был тяжёлый разговор — наверное, самый тяжёлый разговор за мою жизнь.
— Мы хотели подождать, когда ты станешь взрослым, — тихо сказала она. — А потом… потом… Костенька, ты очень быстро вырос. Мы правда хотели всё сказать… Мы…
— Расскажи всё. Пожалуйста.
— Костя…
— Мам, я хочу знать всё.
Она несколько раз вздохнула, а затем произнесла:
— В молодости у меня нашли рак.
— Рак?
— Да, сынок. Мне… мне сделали операцию, после которой нельзя иметь детей.
— А папа знал?
— Конечно, знал. Мы познакомились в больнице.
— Ты никогда не говорила.
— Как такое расскажешь? — грустно спросила она. — Если бы не он, даже не знаю, как бы выкарабкалась. Сначала вдвоём жили, думали, и так справимся. А потом поняли, что ребёнка хотим: вырастить, на ноги поставить, внуков увидеть…
— Мам…
— Когда поехали смотреть детей, наткнулись на тебя, — продолжила она. — Ты нам сразу понравился.
— И вы меня сразу взяли?
— Так тебя и взяли.
— А мои… Ну… Биологические родители…
— Умерли в пожаре.
— А как вы меня нашли в Пензе?
— Мы тоже там жили. Это потом в Казань переехали.
— Зачем?
— Папа не хотел, чтобы ты раньше времени… узнал обо всём от знакомых.
— Только из-за этого? — удивился я.
— Только из-за этого, сынок.
Папа раскрылся для меня с совершенно неожиданной стороны. Мне вдруг стало совестно — в последние годы я видел в нём лишь плохое.
— Мам, а вы слышали о моей сестре?
— Ты и про это в курсе?
— Да.
— Слышала, конечно, — вздохнула она. — Пропала во время пожара.
— И больше ничего не знаешь?
— Больше ничего.
Я замолчал, потому что не знал, что спросить. Всё что я должен был знать, я уже узнал.
— Костя, может, я приеду? — вдруг спросила мама.
— Как будет время, сам к вам приеду, хорошо?
— Ты уже совсем взрослым у меня стал.
— Мам, может мне позвонить папе?
— Позвони. Правда, он на работе. Предупредить его?
— Я сам.
— Хорошо, поговорите обязательно. Люблю тебя, сынок.
— И я тебя, мам. Пока.