Эксфэр
Шрифт:
— Вижу, наш разговор не удался. Жаль…
Я сосредоточился на его пальцах и попробовал взять контроль над телом, однако снова ничего не произошло. Маркус лишь усмехнулся:
— Ты выбрал свой путь. Раз так, твой удел — сделать меня могущественнее и умереть.
Его хватка стала жёстче, и я почувствовал, как забурлила энергия. Меня посетили ужас и осознание: это конец. И именно в эту секунду в голове откуда ни возьмись всплыло воспоминание.
— Что на
Валентина наполнила чашки и поинтересовалась:
— Какой ещё Валерии?
— Эксфэр из «Лотоса», — ответила Вика. — Может взять чужое тело под контроль.
— А что, это идея, — сказал Артём. — Может выгореть.
— Даже не думайте об этом.
— Что не так, Илья?
— А ты как считаешь? — спросил он. — Валерия состоит в «Лотосе». Какова вероятность, что Маркус знает о её способности?
— А ведь точно… — промолвил Артём.
— Он должен знать всё о способностях своих подчинённых.
— Хотя бы есть симуляция, — сказала Вика, сделав глоток чая. — Надо пробовать, пока не получится.
— Слишком опасно. Он будет к этому готов.
— Он не должен про неё знать, — сказал я. — Я же говорил, что…
— Костя, о твоей симуляции знает, наверное, не меньше сотни людей, — произнёс Илья. — Весь УСАД, куча ребят из ФСБ, окружение президента и ещё чёрт пойми кто. Маркус подготовится и выяснит о тебе всё, что можно.
Это было как обухом по голове. Илья озвучил очевидную мысль: Маркус подготовится к нашей следующей встрече. Обо мне действительно знало слишком много людей.
На кухне стало прохладно, и Валентина закрыла окно, а затем неожиданно спросила:
— Что насчёт меня?
— О чём ты, Валентина?
— Илья, ты ведь знаешь, что я могу не только просматривать воспоминания, но и стирать их.
На его лице отразилось понимание:
— Предлагаешь стереть Маркусу память?
— Почему нет?
— Если Маркус будет знать про симуляцию, то будет осторожничать, — сказала Вика. — Он прочитает его мысли и всё поймёт.
— Согласен, — кивнул Артём. — Он не подпустит Костю к себе просто так.
Я задумчиво постучал пальцем по столу и сказал:
— Если ничего не получится и я попаду в ловушку, он получит мои способности. Он ведь высосет из меня симуляцию за несколько секунд.
— «Высосет»? — переспросила Валентина.
— Он умеет впитывать способности эксфэров, — ответил я. — Ему не надо тратить время, как мне, — достаточно просто прикоснуться.
— Тогда это хорошие новости, — улыбнулась Валентина.
Все удивлённо уставились на неё, и она сказала:
— Можно поймать его на этом.
— Как? Он же прочитает мысли.
— Дай ему иллюзию безопасности, — произнесла она. — Пусть думает, что ты не опасен.
— В смысле?
—
— Так можно? — изумлённо спросил я. — Воспоминания можно скрыть на время?
— Через якорь, мой дорогой, — улыбнулась она. — Когда произойдёт нужное событие, когда совпадут условия, ты всё вспомнишь.
— И какими будут условия? — спросил Илья.
— Осознание поражения, нахождение вне симуляции и прикосновение Маркуса.
— Как-то это всё… авантюрно, что ли, — сказала Вика.
— Почему?
— Как минимум, мы не знаем, что будет со вторым его телом.
— Тела связаны, Вик, — произнёс я.
— Ты уверен? Права на ошибку не будет.
— Флора знает свою способность, как никто другой. Мы должны рискнуть.
— Тогда ты не пойдёшь один.
— Мы будем только мешать, — опередил меня Артём. — И спугнём Маркуса, если что-то пойдёт не так.
— Но…
— Вика, мы будем прикрывать на расстоянии. Просто Костя об этом ничего не должен знать.
Илья осушил чашку с остывшим чаем, с шумом поставил её на блюдце и недовольно сказал:
— Как же мне это всё не нравится.
В меня хлынули воспоминания о тренировках с Валентиной: её советы, наставления, вечерние разговоры. Хватило одного мгновения, чтобы вспомнить всё. Каждый день до этого момента она обучала меня своему искусству.
Не задумываясь, я использовал её способность. В глазах Маркуса мелькнуло удивление, но было уже поздно, потому что я начал погружаться в его разум.
Его воспоминания проскакивали раз за разом, и я стирал их целыми пластами — сжигал без жалости, не думая о боли, которую мог причинить. На одних лишь рефлексах Маркус начал сопротивляться и начал душить меня. Он утратил контроль над барьером, и я вцепился в его руку. Я услышал его отдалённый крик и почувствовал, как мы взмыли вверх.
Я видел, как он отдавал приказы, как подчинял, как убивал. Видел ужасы, которые он творил столетия назад. Пробираясь шаг за шагом всё дальше и дальше, я начал понимать, как он менялся все эти годы.
Мои силы начали иссякать, а сознание меркнуть, но я двигался всё глубже, оставляя после себя лишь чёрное полотно. Неожиданно перед глазами возник образ мальчика. Он смотрел на меня и заразительно смеялся.
— Tiberius, — произнёс я. — Tiberius!
Это была первая жизнь Маркуса. Собрав остатки сил, я стёр всё — без исключения. Я почувствовал страшный холод и открыл глаза. Меня несло куда-то вниз, сквозь облака, и закрутило в тошнотворном круговороте. Свист закладывал уши, а ветер резал окоченевшие ладони и лицо. Сжав кулаки, я с трудом развёл руки в стороны и стабилизировался.