Ёксель-моксель!
Шрифт:
Ка-ак(?!!!) там твои го-ости-то.
С а л о м а с л о в [простодушно.]:
– Это ну, бабка поет, дед вяжет.
Т е т я М а н я [заинтересованно.]:
– Чехго-о-о(?!) вяжет-то.
С а л о м а с л о в:
– Это ну, утеплительные чехлы на воздушные шарики. Чтобы на морозе не скукоживались.
Т е т я М а н я [взволнованным голоском, состроив стеснительную мину отпетой скромницы.]:
–
С а л о м а с л о в [озадачившись.]:
– Не-е-е(!)т.., вроде бы... Это ну.., бабуся с Бастилией Захаровной говорят.., что на шарики.
Т е т я М а н я [задумчиво.]:
– Так ить.., и... те сы-редства-а ить то-о(!)ж... шарики...
Я ить тож в пионерском-то детстве... Э-эх... Думала, што.., мол, все, што надуватса, все-превсе не и-иначе как празничные украшенья...
Ну й надула однажды весь папкин с мамкою запас, в комоде чисто случайно отысканный...
На ветку яблочную с салфетковыми цветочками навязала и поперлася утречком Первохго мая в празничную колонну к Красной площади...
Хорошо, милиционьеры бдительно толковые на пути попалися: остановили, за косички оттаскали и всю мою декорацию шомпола-а(!)ми пистолетными полопали...
А то б так и мимо Политбюра дура-дурою прошествовала. А ежели бы Леонид Ильич с товарищем Андроповым на мою композицию обратили внимание!.. Ну первый-то улыбнулся бы да ручонкою помахал: дескать, развеселила, малявка... А Ю-ю(!)рий Влади-и(!)мирович непреме-е(!)нно бы... в КэхГэБу уконтропупил и в диссидентки оформил... [мечтательно.]:– Мож быть и до се-е(!)й поры-ы по Елисе-е(!)евским поля-ям вокруг Эйфелевской башни как выдворенная врахгиня коммунизму... в но-о(!)рковой манте... с металлоискателем шля-я(!)лась бы...
Стоит припомнить свою нахглядность первомайскую, так морда с ушами сразу ж от стыда пылають, а от пят до шеи повдоль хребтины взад-вперед мурашки дружными колоннами мимо трибуны бехгло марширують...
Бастилья-то все у вас и у вас?
С а л о м а с л о в:
– Угу.
Т е т я М а н я [обеспокоенно.]:
– Крухглосуточно?
С а л о м а с л о в:
– Ага.
Т е т я М а н я [с интонационным трагизмом и прискорбием в мимике.]:
– Допое-ется твоя бабка. О-о-ох-х(!!!), доихгра-ается... балалаечница. Отобье-ет Бастилья дедку. Та-а-а(!) еш-че вертихвостка...
А эти-то мету-уть да мету-у-уть. Ить без устали и перекуров. Работя-ящие. А на кой ляд(?!) столице они (работящие-то), коли всю работу у наших отымають?..
Бесстыжие: в кальцонах робят. Чево-то в энтом не то-о... Мож шпиёны?..
[Высокопоставленные полицейские, караванно выстроившись во главе с маршалом, сосредоточенно-согбенно вглядываясь сквозь огромные лупы под ноги, мягко-крадучись удаляются со двора. Замыкающим горделиво вышагивающий развеселый Терминатор.]
Т
– Воло-о(!)дька, хглянь-ка: точняк точняком(!), след взяли... А ежели бы у простохго мужика пусть даже жирафу иль... чемодан из конюшни увели, они б и бровью не повели, и пальцем шевелить не надсадилися бы, и... И на потерпевшего дружнехонько б начхали.., и... И прокурору бы ить наябедничали, будто он сам ту жирафу с чемоданом зажевал...
[Во двор верхом на ослике въезжает оптимистично взирающий на окружающий мир Басурман Николаевич Грибоедов. Поперек загривка пара порожних лукошек.]
Т е т я М а н я [восторженно.]:
– Басурма-анчик! Хгрибочки-то на продажу есть?!
Б а с у р м а н Н и к о л а е в и ч [ликующе.]:
– Висе гьрибоцьки моя пьродаля-я! Мьно-о(!)га-мьнога би-иля... Завьтра тибье осьтавьлю... Сиколько нада?
Т е т я М а н я:
– Да мне-то нисколечко. Сам знаешь, что я к хгрибам равнодушная. А вот муженек до твоих "хохотунчиков" падок. Ему б взяла с... хграммов двести... на Новый год заместо выпивки. И никак не более, а то прошлый раз с пятиста-то хграммов... Цельных трое суток как скаженный надо мною без устали ухохатывался...
Б а с у р м а н Н и к о л а е в и ч [слезая с ослика.]:
– Хорьосё. Дьвесьти гьряммов...
Волёдька, завьтря обьлицьовку мой маси-ина бу-у(!)дем(?) деляти.
В о л о д я С а л о м а с л о в [радушно.]:
– Это ну, хочешь(?), так й сейчас отрихтую. Дело-то, поди-ка, плевое?
Б а с у р м а н Н и к о л а е в и ч [возликовав и увлекая за собой Володю и ослика.]:
– Пьлёвое-пьлёвое! О-о-о(!!)й какой пьлё-ё-ё(!)вое...Айда-айда! Пока у моя теньги есь. Пока моя теньги Басьтюрьме в семьейный бюдзет не отдаля. Деляй, Вовцик, де-е-еляй!..
В о л о д я [протягивая тете Мане контрамарку.]:
– Это ну, держите уваженья ради.
Т е т я М а н я [приняв презент, недоуменно.]:
– А чево это?
В о л о д я:
– Это ну, контрамарка в Генеральный дворец спорта - бесплатный билет на мой сегодняшний бой за титул.
Т е т я М а н я [прочувствованно.]:
– За ти-и(!)ту-ул?.. Спаси-ибочки(!), Вовчик. Ни пуха, ни пера-а(!); ни кожи, ни рожи... А с металлоискателем туда запустят?
В о л о д я [делая шаг на уход .]:
– Это ну.., думаю, запустят. Он же, это ну.., не огнестрельный(?).., етит его в корнеплод...
Т е т я М а н я [успокаивающе.]: