Эксцессия

Бэнкс Иэн М.

В этом мире рядом с ней был Бэр, и он был мужчиной. Он стоял в воде по колено у самого берега в мокром гидрокостюме. Золотые кудри намокли, лицо потемнело от закатного солнца.

– Добрый вечер, – произнесла она, улыбаясь.

Бэр кивнул, выбрался на берег, точно верный дельфин, сел рядом и обнял ее.

– Ты в порядке?

Она положила ладонь на руку, сжимавшую ее плечо.

– Мы оба в порядке. А как Банда?

Бэр рассмеялся, стягивая розовую кожу скафандра.

– Скилпику понравилась идея побродить по земле. Он сказал, что ему стыдно за своих предков, которые вышли из океана, а потом залезли обратно в воду, так как воздух показался им слишком холодным.

Он захотел, чтобы мы сделали ему аппарат для прогулок по берегу. Говорят, он сбрендил, хотя никто не против идеи как-нибудь вместе полетать. Я оставил им побольше экранов и увеличил доступ к архивам. Вот что они передали мне – специально для тебя.

Бэр вытащил из кармана гидроскафандра какой-то предметик и положил ей на ладонь.

– Спасибо! – она бережно держала в руках маленькую фигурку, вырезанную из камня. Это был человек, каким он виделся обитателю морских глубин: ноги-плавники, сросшиеся, как у русалки, чуть утолщенное, как у аквариумной золотой рыбки, тело, покатые плечи пловца, тонкая шея и голая голова, напоминающая наконечник торпеды. Очень похоже. Наверное, она сама так выглядит в гидроскафандре. Живот у нее, конечно, сейчас побольше, а бедра вообще-то не такие широкие. По всей видимости, работа Джистиг: чувствовалась рука мастера.

– Похоже на меня?

– Особенно живот.

– Ах, негодяй! – воскликнула она, хлопнув его по мокрому плечу.

Бэр улыбнулся, лучи заходящего солнца сверкали в каплях, оставшихся на его загорелом мужественном лице. Он взял ее за руку, помог встать.

– Пойдем домой. Или так и останешься ночь напролет разговаривать с морем? У нас же гости, ты не забыла?

Она собралась ответить, но вдруг ощутила себя неуклюжей и беспомощной. Заныла спина.

– Ну что?

И они пошли к башне, поддерживая друг друга.

9. НЕПРИСТОЙНЫЕ МАНЕРЫ

I

Связи Эксцессии с двумя регионами энергетической решетки только что распались, двойные сворачивающиеся остроконечные башенки рифленого материала пространственной ткани погрузились обратно в решетку, точно вода, осевшая в море после взрыва. Оба слоя решетки вибрировали несколько мгновений, затем вновь превратились в абстрактную идеальную среду, подобную жидкости. Волны на поверхности решетки быстро успокоились. Эксцессия поплыла, ничем отныне не удерживаемая, ни к чему не прикрепленная, – точно черный воздушный шар в необъятных просторах космоса, – она плыла над поверхностью реального пространства, продолжая оставаться неразрешимой загадкой.

В разговоре трех кораблей, наблюдавших это безобразие, повисла неловкая пауза.

Первым нарушил ее “Печальный Консул”:

– Это что еще такое?

– То, что видите, – ответствовал “Рок, Подвластный Изменениям”. Сейчас он испытывал одновременно страх, гордость и… разочарование. Все эти противоречивые чувства посетили его одновременно. Страх перед столь необъяснимым предметом, неподвластным никаким физическим законам. Гордость за то, что ему выпало присутствовать при столь удивительном физическом явлении, а также замерить скорость, с которой энергетическая решетка встала на место, то есть измерить скорость ее натяжения и процент упругости. Разочарование же было вызвано тем, что у него появилась смутная догадка о природе этого явления. Эксцессия закрепилась здесь, как в промежуточном пункте, в ее намерения не входили действия, которые могли бы внести изменения в эту вселенную. А ведь само явление Эксцессии делало второстепенной даже угрозу войны. Перед лицом того, что она, быть может, таила в себе, меркли ужасы войны и прочие неприятности.

“Рок,

Подвластный Изменениям” немедленно передал все полученные данные по цепочке прочим кораблям, торопясь поделиться с ними новым знанием еще до того, как сам успеет проанализировать его. Главное – передать в общее пользование, а там, глядишь, кто-то и докопается.

– Эта штука среагировала, – сообщил он двум другим кораблям.

– Интересно, на что? На сигнал задир? – предположил “Довод к Рассудку”.

– Может, именно в таком состоянии “Мир Несет Изобилие” и обнаружил этот объект? – спросил “Печальный Консул”

– Вполне может быть, – согласился “Рок” после некоторого колебания.

– Время пришло, – объявил “Довод”. – Я посылаю разведывательного дрона.

– Ни в коем случае! Вы дождались, что она приняла ту конфигурацию, в которой, возможно, и захватила вашего товарища, и после этого принимаете решение атаковать? Вы что, рехнулись?

– Мы не можем больше ждать! – ответил “Довод к Рассудку” судну Культуры. – Война всего в нескольких световых днях от нас. Мы испробовали все формы коммуникации, известные в этом мире, и не получили ничего в ответ! Надо действовать! Запуск дрона займет пару секунд. Не пытайтесь вмешиваться!

II

– Не знаю почему, но мы собираемся произвести их на свет одновременно: может быть, из чувства романтики, а, может… симметрии, – Дейэль засмеялась, шлепнув Бэр по руке.

Кроме них в большом округлом зале на самом верху башни находились еще Крэн, Аист и Тули. Дейэль посмотрела на подругу, думая, что, может, эту историю захочет рассказать Бэр, но та лишь улыбнулась и пригубила вино из бокала.

– Ну вот. Как вы понимаете, мы решили немного потянуть время, чтобы они появились вместе: Рэн и другой наш ребенок… – продолжала Дейэль. – Насчет второго имени мы еще не решили, но нам кажется, так будет очень удобнее заботиться о детях… когда у Бэр появится его… то есть ее… – поправилась она со смехом, закидывая руку на плечо подруге.

– Да, – сказала Бэр, поднимая на нее глаза. – Сначала поэкспериментируем на твоем, а затем уже примемся за моего.

– Вот ведь хитрюга! – воскликнула Дейэль, шутливо тиская Бэр. Другие делали вид, что не замечали всех этих ужимок, украдкой улыбаясь и переглядываясь.

То, что так забавляло Дейэль и Бэр, носило гордое наименование Мутуализации. Это была одна из вещей, на которую мог пойти – по собственному желанию и усмотрению, конечно, – любой гражданин Культуры. Мутуализацией называлась временная смена пола. Требовался всего лишь год, чтобы поменять женское естество на мужское – и наоборот. Операция была безболезненной, и производили ее лишь одним изъявлением воли: решившийся на этот шаг входил в особый физиологический транс, – вроде того, в котором была Дейэль в тот вечер, когда решила, что все-таки родит мальчика. В трансе запускалась глубинная перестройка эндокринной системы.

Затем выход из медитации – вот и все. Тело уже само продолжало поддерживать запущенные изменения, постепенно, в течение года перестраивая организм в особь противоположного пола.

Таким образом каждый мог стать как настоящей матерью-роженницей собственному ребенку, так и отцом. В Культуре многие хоть раз в жизни, да меняли пол, хотя рожать отваживался далеко не каждый, кто примерял на себя женское естество. В основном, эксперименты заканчивались возвращением к первоначальному полу, но случалось и так, что кто-нибудь всю жизнь метался между мужчиной и женщиной. Совсем уж оригиналы становились андрогинами, застряв на полпути между женщиной и мужчиной, И находили такое состояние самым прекрасным из возможных.