Эксцессия
Шрифт:
Они разблокировали воздушные шлюзы секции приема и жилых помещений и закачали туда атмосферу, пригодную для проживания людей. Командорий Парчсизн IV племени Фарсайта смог сбросить свой космический скафандр на несколько дней раньше, чем предполагал. Гравитация была по-прежнему слишком слабой, но это все-таки лучше, чем полная невесомость. Командорий щелкал клювом, разглядывая изображение на экране, представленное мобильным командным центром, который они разместили в бассейне, набитом растительностью. Лейтенант рядом с ним сообщал о происходящем спокойным, но настойчивым голосом 20-ти другим задирам,
Командорий беспокойно озирался, ожидая денщика, посланного за скафандром в тот самый момент, когда корабль Культуры появился перед сенсорами. На вспомогательных экранах, окружавших главный, Командорий мог видеть облаченных в скафандры техников-задир, их машины и прочих дронов, работавших над экстерьером кораблей. Уже почти половина из них была отсканирована: вполне приличный флот, но ему нужны были все корабли. И причем сразу – чтобы преподнести настоящий сюрприз Культуре и всем остальным.
– Вы не можете его подбить? – спросил Командорий предателя. Он бросил взгляд на висевшие в других экранах четыре корабля задир. Слишком далеко. Они держались в стороне от Подачки, чтобы не попасть на мониторы какого-нибудь судна Культуры.
“КорСет” не любил говорить, предпочитая отвечать распечатками.
– Если это произойдет в течение нескольких минут, то да, возможно. Это не вызвало бы особого труда, если бы я мог застать его врасплох. Сомневаюсь, однако, что пришел он один. За ним могут следовать остальные. Чем дальше, тем это становится очевиднее.
– Что с нашими кораблями?
– Мой генерал, они еще не приведены в боевую готовность. Послать их в бой в настоящий момент не представляется возможным. Даже если мы приведем половину из них в состояние боеготовности, они будут туго соображать своими законсервированными мозгами. Слишком много времени займет проверка контроля и оценка ситуации, прежде чем они смогут вступить в бой. Операция должна быть внезапной и привести всех и вся в состояние полного хаоса. В противном случае мы не добьемся нужного эффекта.
Возникла пауза, в течение которой послание разворачивалось на экране, затем последовало:
– Мой генерал, мне кажется, это формальность, но все же разрешите обратиться с вопросом: вы не желаете признаться в том, что здесь произошло, и сдаться без боя кораблю “Убивающий Время”? ВЕРОЯТНО, ЭТО ПОСЛЕДНЯЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ИЗБЕЖАТЬ КРУПНОГО ВОЕННОГО ИНЦИДЕНТА.
– НЕ СМЕШИТЕ МОИ ТАПОЧКИ, – язвительно произнес генерал.
– Итак, нет. Очень хорошо. Я должен отступить за астероид и попытаться зайти в тыл ROU. Позвольте также задействовать систему обороны. Еще раз обращаюсь к вам с просьбой: передайте тактический командный пульт мне.
– Нет, – сказал Командорий. – Я подпущу его поближе и атакую.
– Я выдвигаюсь. Не подпускайте корабль ближе, чем на световую неделю, мой генерал. Только учтите, что это не какой-нибудь благородный Орбитальный Мозг или робкий ОКБ – это военный корабль Культуры, при полном боекомплекте и готовый ко всему.
– Ну и что, поджилки трясутся? – процедил Командарм.
– Мой генерал, такой корабль может преподнести сюрпризы. То, что он не загружается через защитный экран и так необычно тормозит, ничего хорошего не предвещает, наверняка этот корабль один из самых хитрых.
– Ладно, – оборвал Командорий. – Пусть будет две недели.
– Нет! Мой генерал, это СЛИШКОМ близко. Если мы не собьем его с первого выстрела, у него останется возможность сбежать! Если наша атака не будет иметь немедленного успеха, он успеет предупредить остальных. Если уже не сделал этого. Мы ничем не рискуем. В любом случае мы вынуждены будем раскрыться… хотя, если повезет, это лишь задержит наши планы на несколько дней. Поверьте мне, корабль не доставит сообщения Культуре раньше, чем это сделает сигнал. Сигнал, в любом случае опередит корабль. Вы поставите всю операцию на грань срыва, и она будет находиться под угрозой провала, если подпустите судно на расстояние ближе трех световых недель.
– Ладно! – сплюнул командующий, нервно стукнув щупальцем по панели управления. Связь была прервана. “КорСет” и не пытался восстановить ее.
– Сэр, ваш скафандр, – раздался голос за спиной. Командорий резко повернулся к евнуху-гардемарину. Тот стоял навытяжку, расправив в щупальцах командирский скафандр.
– А-а, наконец-то! – воскликнул Командорий.
Он двинул щупальцем гардемарину между глазных стеблей, так что они закачались, точно тюльпаны в горшке. Евнух попятился, жалобно взвизгнув, и свалился, испуская последний воздух из газового мешка. Командир схватил скафандр и проворно влез в него. Гардемарин покатился по полу, как сбитая кегля.
Был немедленно отдан приказ реконфигурировать командный пункт (отсюда он мог лично контролировать все системы). Раньше этим занимался Мозг, уничтоженный кораблем-предателем. Командный пункт с панелью управления был главным инструментом разрушения: гигантская клавиатура органа смерти. Некоторые из клавиш таили в себе мощную разрушительную силу, стоило лишь коснуться их.
На топографическом экране перед Командором вращалась сфера. Шар изображал сектор реального пространства вокруг Подачки с зелеными, белыми и желтыми точками. Это были главные компоненты системы обороны. Темно-голубая точка представляла собой приближающийся корабль. Ярко-красная на противоположной от корабля стороне, неподалеку от базы, была предательским кораблем “КорСет”.
Еще один экран рядом показывал абстрактный взгляд на ту же ситуацию из гиперпространства, отмечая положение двух кораблей на разных участках временно-пространственной ткани. Третий экран показывал абстракт самой Подачки: заполненные кораблями пустоты и поверхность, а также системы внутренней и внешней обороны. Командующий пересмотрел ситуацию. Он опять наготове. Он хитер, он ужасно хитер, и взял личный контроль над всеми системами, понимая, какие это сулит выгодные стратегические преимущества. Он боялся ответственности, но понимал, что недаром для этой операции выбрали именно его. Потому что он знал, когда… как этот корабль-предатель сказал? “Не идти за славой”? Так, кажется? Да, он знал, когда не идти за славой, когда отступить, когда прислушаться к совету, затаиться или перестроить порядок войск.