Экс

Ганжа Павел Александрович

Напрасно. Ответ оказался совершенно неприличным - условно 'мирные жители' ничего не сказали, лишь развернули стволы в сторону кочки, за которой прятался Антон, и начали густо поливать ее очередями. Чрезмерно человеколюбивый и сомневающийся внутренний 'арбитр' испуганно пискнул и исчез, зато заработали рефлексы и инстинкт выживания. Ветров откатился подальше в ложбинку, прижался плечом к местному 'баобабу' - в названиях местных деревьев экс еще путался - и нажал на спусковой крючок. Попытавшись нашпиговать незнакомцев длинной очередью.

Подобный поворот парням с поляны, очевидно, не понравился. Они попадали на землю и на пять-семь секунд прекратили огонь. Антону даже показалось, что он зацепил кого-то из сепаратистов, но те быстро

оправились и снова начали стрелять. Разве что интенсивность повысили. Это Ветров подметил, что называется, 'на автомате', отползая дальше - в глубь ложбинки. Хотя, вероятно, ему просто почудилось... с перепугу. Или, выражаясь более нейтрально, в горячке боя. И не мудрено. Зажали Антона основательно. Несмотря на удачное расположение, ему буквально голову не давали оторвать от земли - пули впивались в стволы ближайших деревьев, выбивая незамысловатое стаккато, вырывали куски почвы и траву из кочки и едва ли не щелкали по макушке.

О том, чтобы покинуть ложбинку или просто выглянуть из-за 'баобаба' не могло идти и речи. Единственное, что мог лежащий на боку за деревом экс - периодически высовывать ствол 'роулса' и палить для острастки в сторону мятежников. Вернее - куда бог пошлет, поскольку о стороне, где находятся сепаратисты, Антон мог судить лишь предположительно. Осмотреться ему не давали, а ориентироваться на звуки выстрелов тоже было затруднительно - грохот вокруг стоял такой, что хоть святых выноси. Что называется, попал - ни выбраться, ни нормально отстреливаться.

Самое удивительное, что паника отсутствовала. По сути - первый реальный бой, ситуация сложная, а бежать куда-нибудь без оглядки с воплями 'мама!', 'караул!', 'убивают!' желания нет. Страх измельчал, стал отдаленным, фоновым и не мешал думать. Невзирая на то, что основания для паники имелись. К гадалке не ходи, еще минута-другая, и мятежники сообразят, что вдвоем им накрыть Ветрова дело плевое. Если уже не сообразили. Один будет огнем к земле прижимать, а второй обойдет с тыла и накроет. В затылок пальнет, и трындец котенку. А надежда на помощь разведчиков слабая - судя по не стихающей какофонии боя, не до Ветрова им сейчас.

На всякий случай Антон перевернулся на спину, держа в поле зрения сектор позади ложбинки. А по мятежникам огонь так и вел - лежа на спине и держа автомат над головой. И, естественно, не глядя. Один хрен, высунуться не дают, а в белый свет палить и эдаким макаром не грех. Понятно, поза идиотская, но зато в спину не подстрелят. Почему-то получить пулю в спину или затылок было бы особенно обидно. Хотя вряд ли что-то в глобальном плане изменится, если Антон словит девять грамм свинца, к примеру, в пузо. Разве что в филейную часть пуля угодит - пусть это еще обиднее, но шансы выжить гораздо больше. Да и вообще, кто сказал, что его пристрелят - куда проще гранатой накрыть. Зайдет мятежник с тыла или фланга, метнет увесистый ребристый подарочек в ложбинку, а тут никуда не спрячешься. И броня от осколков не спасет. Получите, распишитесь, шлите письма из Валгаллы. В данной ситуации граната -непробиваемый козырь, бесспорный аргумент.

Граната, граната...

Антон выругался сквозь зубы. Дебил! У него же самого гостинцы для супостатов имеются - три 'сишки' в подсумке. То, что доктор прописал - противопехотные, боеприпас на основе динита. Как он про них забыл? Ветров едва удержался от того, чтобы стукнуть себя ладонью по лбу. Если бы не опасения, что ладонь в момент взмаха могут прострелить, непременно бы стукнул.

Расположив автомат на корне 'баобаба', Ветров споро извлек из подсумка гостинцы и разложил на земле. Чтобы под рукой были, в полной боевой готовности. А потом приготовил одну 'сишку', перевернулся на живот, чуть-чуть приподнял голову и стал вслушиваться. Выглянуть бы снова - но слишком рискованно. Башку махом продырявят. Нет, нехай другие подобными шутками балуются.

Разобрать что-то в шуме боя было сложно - стреляли и впереди, и позади, и с флангов. Правда,

слева было практически тихо и мирно - оттуда кто-то лишь изредка подавал признаки жизни короткими очередями. Периодически в общий фон перестрелки вклинивались взрывы гранат, после чего хотелось поковыряться в ушах и вытащить из них несуществующую вату. Но Антону удалось-таки вычислить, что огонь по нему ведется уже из двух точек - сладкая парочка мятежников разделилась. Как и следовало ожидать, берут в клещи. Определить точное месторасположение сепаратистов представлялось задачей нереальной - для этого надо высунуться и осмотреться, что равносильно самоубийству. А Ветров в камикадзе не рвался. Но угадать при помощи слуха примерное направление, откуда стреляет один из мятежников - тот, что с пулеметом, - Антон был в состоянии. Все же выстрелы на звук отличаются - пулемет и погромче и... побасовитее автомата.

Пулеметчик явно на прежнем месте остался - рокот с поляны доносится. Поливает и поливает, почти без остановки. Словно у него боезапас бесконечный, и перезаряжаться не нужно. Впрочем, в угаре и общем грохоте Антон мог и не заметить, что пулеметчик делал паузу для перезарядки. В любом случае - знатно садит, длинными очередями, с другими стволами не перепутаешь.

А вот где автоматчик притаился, собака, вопрос... Разве что с левого фланга обходит. Почему-то чудилось, что именно оттуда грозит опасность. Когда Антон поворачивал голову влево, холодком сжимало потроха. Интуиция проснулась, что ли? Или, проще говоря, чуйка? Как у Ланге... Надо будет потом спросить у капрала, что он ощущает, когда его 'барометр' работает. Вряд ли ответит, но не побьет ведь. Тем более что Ветров не просто из любопытства, а для дела.

Экс решил поверить интуиции. Собравшись с духом и дождавшись, когда рокот пулемета с поляны станет слышен особенно отчетливо, выдернул чеку и швырнул гранату на звук.

Граната еще не сорвалась с руки, а Ветрова словно током ударило - ведь рядом с мятежником могут оказаться и свои парни из разведзвода. Поэтому одновременно с броском Антон громко заорал:

– Берегись!

Почему-то по-русски.

Но Ветров даже не сообразил, что кричит на непонятном для подавляющего большинства современников языке. Точнее - для любого жителя двадцать восьмого века, за исключением специалистов-лингвистов. Но об этом в тот момент... не думалось. За две секунды полета гранаты Антон успел помолиться богам (чтобы своих не зацепило), усомниться в том, что вообще бросает гранату в сторону мятежников (а вдруг - наши?) и сам себя укорить за идиотские бредни (откуда рядом с сепаратистами разведчикам взяться, были бы наши поблизости - давно пулеметчика пристрелили или на нож взяли). А потом громыхнуло так, что лязгнули зубы и посыпались с деревьев листья с ветками. А разные бредни с сомнениями из черепушки вышибло. Напрочь. Вместе с прочими мыслями. Единственное, на что хватило соображалки Ветрова - метнуть вторую гранату влево, в том направлении, откуда 'холодком' по потрохам тянуло.

Второй взрыв основательно встряхнул почву и выбил остатки соображения. Голова опустела. И наступила тишина. Антон помотал башкой, словно пытаясь вернуть мысли на место. И ощущение реальности - тоже. Встал на четвереньки и едва не поднялся в полный рост, но проснулся инстинкт выживания, и экс плюхнулся обратно на землю. Похлопал себя по ушам...

Сработало.

Мысли стали постепенно возвращаться, а вслед за ними 'прорезались' и звуки. По большей части - те же самые. Выстрелы, крики, редкие взрывы и прочее музыкальное сопровождение. Но в звуковой гамме кое-что все же поменялось - крики раздавались гораздо ближе, явственнее и... громче. До того, как метнуть гранаты Ветров их почти не различал из-за выстрелов, а тут такой ор стоит, что митинг напоминает. Или прения в сенате времен расцвета демократии. Или ощущение близости криков - следствие того, что Антона взрывами сначала оглушило, а потом отпустило... и теперь любой вопль по ушам и нервам бьет?