Экс-любовники

Салах Алайна

— Пьём! — выкрикиваю я, чтобы подогреть всеобщее веселье, и едва не всасываю кубик льда через трубочку. Потому что в этот момент приходит Карим.

Кажется, он не знал о моём появлении, потому что на его лице мелькает замешательство, через секунду сменяющееся вежливой улыбкой. Улыбаясь ещё шире, Карим пожимает руки Марату и Искину. Две девушки, имён которых я не запомнила, оживляются при виде него, ощериваясь в белозубом оскале. У меня моментально начинает чесаться кожа. Так даёт о себе знать желание убивать.

Но

это так, рефлекс прошлого. Сегодня убивать я никого не намерена. Наверное, и правда пора взрослеть. Эльсина парня себе нашла, хотя все, кто её знал, были уверены, что она ещё минимум лет пять не перебесится. Искин женится… Даже неугомонная Мила замуж вышла и неплохо готовку освоила. А мне по-прежнему хочется расцарапать лицо каждой, кто не так улыбнется Кариму, при том что он давно уже не мой. Ну сколько можно?

Карим садится на диван, и одна из улыбающихся моментально тянется к нему, чтобы что-то спросить. Желание убивать воскресает с новой силой, поэтому мне приходится отвернуться к Эльсине и сказать какую-то чушь, вроде: «Классная сегодня музыка, да?»

— У него никого не было, — продолжая традицию нелогичных фраз, выкрикивает она мне в ухо. — Ну в смысле серьёзного никого.

Мне хочется заулыбаться этой информации и одновременно затопать ногами. Никого серьёзного означает, что у Карима был секс с другими. И зная его темперамент, точно не с одной. И это я, разумеется, понимала, но… это не то же самое, что услышать от его родной сестры.

— Да мне всё равно, — уверенно говорю я. — Мы же расстались.

Если бы поступки давались так же легко, как вылетают слова, — я бы давно достигла уровня просветления Далай Ламы. А пока, увы, продолжаю принадлежать к подвиду врушек обыкновенных.

Тряхнув волосами, я украдкой смотрю туда, где сидит Карим. Теперь он разговаривает с Искином, а пышногрудая зубоскалка рядом с ним увлечённо сосёт коктейль. Наши с ним взгляды пересекаются, и я отвожу свой первым. Веду себя как в семнадцать, когда ни в коем случае не могла показать понравившемуся парню, что он мне нравится. Хотя снова обманываю. Вообще-то, я всегда так себя веду.

— Ещё по одному, и пойдём танцевать? — Эльсина крутит головой по сторонам, спрашивая мнение женской половины стола.

Я вскакиваю первой, чтобы подать пример остальным. Чего сидеть? Мы же веселиться пришли.

— Это Марата подруги, — поясняет Эльсина, пока мы проталкиваемся на танцпол. — Я не знала, что они тут будут.

— Ты как будто извиняешься передо мной, — фыркаю я. — Расслабься.

— Ну, я просто подумала, вдруг тебе неприятно видеть кого-то с братом.

Неприятно, конечно. Ещё как. Но разве вслух в таком признаются?

— Я скучала по тебе, — добавляет Эльсина и, обернувшись, машет рукой отстающим Юноне и Алие.

Моментально расчувствовавшись, я стискиваю её в объятиях.

— Я тоже. Прости, что пропала. Мне тогда было нелегко.

— Нормально

всё, — смеётся Эльсина и тоже меня обнимает. — Я пыталась твой номер новый узнать, но Карим сказал к тебе не лезть.

Карим так сказал? Почему? Если бы Эльсина нашла мой новый номер, я бы непременно с ней увиделась. Возникшее предположение заставляет меня поёжиться. Может, он боялся, что сдуру я ей про Талгата Юсуповича скажу? Вряд ли Эльсина знает.

Зря я надела такие высоченные каблуки. Выглядит, безусловно, эффектно, но танцевать совсем неудобно. Прячась от мигающих лучей прожекторов, я прикрываю глаза и стараюсь получить от музыки максимальное удовольствие. Не нужно думать, что где-то неподалёку стоит Карим и за мной наблюдает. И ждать, что в один прекрасный момент он подойдёт ко мне и, потеревшись своим стояком, прохрипит в ухо: «Хватит задницей для всех крутить. Поехали домой. Там для меня станцуешь».

— Как тебя зовут? — гаркает мне в ухо неизвестный голос.

Вздрогнув от испуга, я открываю глаза. Нет, ну что за манера у некоторых — подкрасться к человеку, занятому делом? И главное, ради чего? Чтобы своё неинтересное лицо мне показать?

— Не знакомлюсь, — отрезаю я и отворачиваюсь, чтобы продолжить танец.

Делаю движение бёдрами и гневно шиплю, потому что мудак больно стискивает мою задницу.

— Ты, блин, совсем озверел?! — выкрикиваю я, отчаянно желая хотя бы на полминуты обрести способность убивать взглядом. Раньше инстинктивно отвесила бы ему леща, а сейчас каким-то образом сдержалась.

— Ты чего к ней лезешь? — возмущается Эльсина, заметившая нашу перепалку.

— Я вроде не с тобой общаюсь, — рыкает жлоб в ответ.

Меня так и подмывает разораться. Назвать его жалким слизняком, рукожопом и пообещать выбить ему зубы, если он ещё хотя бы раз до меня дотронется. Но вместо этого я беру Эльсину под руку и утягиваю её с танцпола. Так поступает новая Вася. Более выдержанная и взрослая.

— Он что тебе сказал? — допытывается Эльсина. — Тебя так перекосило.

— Сучок за задницу меня щипнул, — цежу я, трясясь от бешенства. — Больно.

— Урод!

Мы возвращаемся за стол, где за недолгое время нашего отсутствия почти ничего не изменилось. Разве что Марат теперь обнимает ту, которая улыбалась Кариму, а Лиля разговаривает с её подругой. Для меня всегда оставалось загадкой, для чего Карим и Искандер ходят в клубы: они не танцуют, почти не пьют и могут вот так часами сидеть на диване, разговаривая.

Я заказываю второй мохито, чтобы залить своё праведное негодование. На заднице наверняка останется синяк, судя по тому, что я всё ещё чувствую прикосновение чужих пальцев. Ох, как хочется вернуться и опрокинуть мохито на голову тому имбецилу. Ищу глазами Эльсину и вижу, как она, воткнув кулаки в бока, о чём-то возмущённо говорит Кариму.