Экс-баловень судьбы
Шрифт:
Похоже, дамочка позвонила мне напрасно. Но тут в моем подсознании всплыли недавние рассуждения о преимуществах дешевых папирос перед дорогими сигаретами, и это заставило меня посмотреть на вопрос с другой точки зрения.
Если человек обращается к частному детективу за помощью, значит, он нуждается в ней, и отказывать ему недопустимо. Тем более если эта помощь оплачивается. Раз уж взволнованная дама на том конце провода считает, что я должна заняться этим делом, — извольте, я займусь. Проведу дополнительное расследование, проверю подозрительные контакты, изучу возможные мотивы. И если в результате
Конечно, рассуждения мои на фоне рыданий расстроенной женщины, только что потерявшей мужа, выглядели очень цинично, но в моей профессии, как и в некоторых других, нужно уметь абстрагироваться, иначе недолго и умом тронуться… Я решила внести ясность в главный вопрос:
— Вам известны мои расценки?
— Да, конечно. Насчет этого вы не беспокойтесь, мы имеем средства. Главное, чтобы злодеи понесли заслуженное наказание!
— В таком случае необходимо встретиться, чтобы заключить договор, и, кроме того, я хотела бы более подробно ознакомиться с обстоятельствами дела.
Записав адрес, я получила косвенное подтверждение платежеспособности своей новой клиентки. Квартира, которую мне предстояло посетить, находилась в доме, расположенном в одном из самых престижных районов Тарасова — на набережной Волги.
И вот теперь, спустя полчаса после всех вышеописанных событий, я мчусь в своей неизменной и ненаглядной «девяточке» навстречу новым приключениям.
По результатам предварительных переговоров с женой убитого профессора у меня сложилось твердое убеждение, что конкретика — не ее стихия, и я мысленно набросала для себя примерную формулировку задания, которое от нее получу. Скажем, так — мадам поручает мне провести дополнительное расследование по факту кончины ее мужа и определить причины наступившей смерти. Это на первых порах.
Что же касается представления пред очи заказчика самого убийцы, то, если версия милиции верна и это рядовое хулиганство, сделать это будет не так-то просто. Поди угадай, кто именно из нескольких тысяч неуравновешенных подростков оказался в тот вечер в опасной близости от несчастного профессора! Поэтому вторую часть расследования, если таковая понадобится, нужно будет начинать не раньше, чем удастся найти хоть что-нибудь, наводящее на след.
Впрочем, нечто подсказывает мне, что дамочка, к которой я еду, начнет именно со второй части. Думает, что если уж она обратилась к частному детективу, то не успеет и глазом моргнуть, а уж убийца — вот он!
Надо будет в разговоре ненавязчиво сориентировать ее, что во всяком деле есть своя технология, и любая работа — это не сиюминутное действие, а процесс, протяженный во времени. И это время должно оплачиваться.
Кажется, я сама себе заговариваю зубы. Как и всякий профессионал, я не успокоюсь, пока не дойду до конца и не выполню именно ее — ту самую пресловутую вторую часть: пока не найду убийцу. А дельце это, судя по началу, тот еще «глухарь», и найти преступника будет не так-то просто.
Испугались вы, Татьяна Александровна, вот в чем все
Ну это уж дудки! Чтобы я — профессионал до мозга костей, ас, зубр, монстр — не нашла каких-то сопливых ублюдков?! Да из-под земли достану! За шиворот приволоку!
В таком боевом настроении я припарковала машину возле нужного дома, поднялась на третий этаж и позвонила в дверь.
Мне открыла дама (именно дама, по-другому не назовешь) чуть старше средних лет, не по-домашнему ухоженная, в очень приличном, хотя и немного старомодном, домашнем платье с небольшой гранатовой брошью у горловины.
— Надежда Сергеевна, — представилась она. — Проходите, пожалуйста.
Пройдя по слабо освещенному коридору, в глубине которого угадывались двери, ведущие как минимум еще в три-четыре комнаты, мы оказались в гостиной, весьма недурно обставленной.
«А квартирка-то ничего себе — ковры, картины… Бабушкино наследство?»
Меня такие признаки благосостояния только обрадовали. Значит, проблем с оплатой действительно не будет.
— Присаживайтесь, — пригласила Надежда Сергеевна, гостеприимно указав на диван подозрительно антикварного вида.
Я села, стараясь не оставлять слишком глубоких вмятин, и попросила ее рассказать со всей возможной подробностью о том, что же произошло за последние два дня.
— Вы меня, пожалуйста, простите — наш разговор по телефону получился несколько сумбурным, но мне действительно все еще трудно прийти в себя после происшедшего.
— Нет-нет, что вы! Конечно, я понимаю, потерять близкого человека — это…
— Вы знаете, в таких случаях обычно спрашивают: не было ли каких-нибудь предпосылок, угроз, каких-нибудь подозрительных фактов… Но уверяю вас — ничего абсолютно! Все шло как всегда: работа — дом, тихо и спокойно.
— Кстати, раз уж вы упомянули о работе: нельзя ли об этом поподробнее — где именно работал ваш муж, каким был его обычный график?
— Да, конечно. Раньше мы оба работали в Тарасове, в Техническом университете, но лет шесть назад Анатолию Федотовичу предложили должность заместителя заведующего кафедрой в Покровском институте кооперации, и он согласился. С тех пор и работает там… работал… Преподавал историю, вел семинары, занимался со студентами дополнительными исследованиями — все как обычно. С понедельника по среду у него были занятия на вечернем отделении. Они заканчиваются не поздно — в девять часов вечера, поэтому я и не волновалась сначала, но потом…
Мне показалось, что самообладание готово уже изменить моей собеседнице, но она сумела удержать себя в руках.
— Это практически все, что я могу сообщить вам конкретно о самом происшествии. В четыре утра, так и не дождавшись мужа, я позвонила в милицию, а где-то около двух часов дня мне сообщили, что в Покровском морге находится тело мужчины, по приметам похожего на моего мужа. Я поехала туда… Ах если бы вы знали, что мне пришлось пережить…
Рядом с диваном на небольшом столике стоял графин с водой, и я поспешила налить стакан и предложить его своей собеседнице.