Экс-баловень судьбы
Шрифт:
— А я слышала, что в последнее время вы часто ссорились.
— Это были текущие рабочие трудности, которые могут возникнуть во всяком деле и которые всегда разрешались к взаимному удовлетворению.
— Вот как! Да это просто идеальный образец делового партнерства, можно позавидовать. А не подскажете, где вы находились вечером во вторник?
— Эти сведения я уже представил правоохранительным органам. Кстати, школа милиции, если я не ошибаюсь, находится в Тарасове? Что же заставило вас проходить практику в Покровске? Или тарасовские преступники объявили забастовку?
Это
Но хоть я и не посещала никогда школу милиции, зато окончила академию права! И, к вашему сведению, господин Залесский, частному детективу Татьяне Ивановой доводилось бывать и не в таких переделках. Поэтому я прикусила язык лишь на долю секунды — не больше.
— Мой руководитель считает, что из всех дел, в которых мы имеем возможность участвовать, это — наиболее интересное. Ну что ж, если вы ничем не можете помочь мне, всего хорошего.
— До свидания.
Ах ты, засранец! Я была в ярости. Шутки шутками, а ведь этот бесчувственный кусок полена с рыбьими глазами практически расколол меня! Недооцениваем мы нашу интеллигенцию. Так просто, мимоходом, равнодушно, как будто пылинку с рукава сдул. А ведь не пылинку сдул — нарушил инкогнито опытнейшего частного детектива! Умен, курилка! Но и мы тоже не лыком шиты. А за урок — спасибо, выучим на всю оставшуюся жизнь. Заигралась, расслабилась — вот тебе и результат.
С Залесским теперь говорить бесполезно, нужно действовать в обход. Он курсами занимается? Вот с ними и поговорю.
Хуже всего, если Залесский имеет отношение к убийству. Возможно, мои расспросы и не смогли по-настоящему встревожить его, но такая хитрая бестия, узнав, что проводится дополнительное расследование, наверняка предпримет меры, чтобы подстраховаться. Да-а, здесь у вас накладочка получается, Татьяна Александровна. Впрочем, рано или поздно он все равно бы узнал.
Держится уверенно… Либо меня не принимает всерьез, либо имеет надежные гарантии. Это тоже уточним. Проверим, Владимир Павлович, все проверим, дайте только срок!
Так размышляла я, проходя по коридору, как вдруг открылась одна из дверей, и навстречу мне вышел Спиридонов Эрнест Эрастович собственной персоной. Увидев меня, он радостно заблестел глазками, и его тоненькие ножки начали активнее подрагивать под тяжестью округлого животика.
— А, милиция! — радостно приветствовал меня он. — Как успехи?
В этот момент я была настолько расстроена, что мысль о том, что есть все-таки на свете существо, которое радо меня видеть, пролилась как бальзам на мою душу, несмотря даже на то, что это был всего лишь Эрнест Эрастович.
— Да вот, сотрудники ваши совсем не хотят помогать.
— Это кто же? Кто посмел? Проработаем на профсоюзном собрании!
— Коллега
Глазки господина Спиридонова снова приняли двусмысленное выражение, и он, глядя в угол, как-то сквозь зубы пробормотал:
— А, этот… про свои курсовые операции он много не расскажет.
И, ухмыльнувшись своими змеевидными губами, Эрнест Эрастович отправился восвояси.
Вот это да! Мое полушутливое предположение насчет полезности любвеобильных старичков начинает оправдываться. Не знаю, догадался ли об этом сам Эрнест Эрастович, но слово «курсовые» в его фразе я поняла очень хорошо. Несомненно, речь идет о тех самых пресловутых курсах повышения квалификации, о которых я с самого начала слышу со всех сторон.
Брошенное мимоходом замечание господина Спиридонова еще больше утвердило меня в мысли пообщаться с «курсантами». Занятия начинались в шесть часов вечера, и у меня еще было время посидеть в кафе, выпить кофе и покурить.
Времени оказалось даже больше, чем надо: как выяснилось, к началу занятий приходить бесполезно — времени на беседы ни у кого нет. Пришлось дожидаться окончания пары.
На перемене я заприметила небольшую группу девушек, стоявших у окна и лениво о чем-то переговаривавшихся.
— Девчонки! — сделав глазки покруглее, обратилась к ним я. — А можно спросить у вас… я хочу поступить на курсы, не расскажите, как здесь у вас все происходит?
— Как обычно — ходишь на занятия, потом сдаешь зачет и получаешь свидетельство об окончании.
— Или не ходишь и… получаешь свидетельство, — с усмешкой сказала одна из девушек.
— Как это? — очень удивилась я.
— Так это. Нужные знакомые есть — можешь не напрягаться. У нас в группе сорок пять человек числится, а на занятиях и двадцати ни разу не бывало. А «корки» наверняка все получат.
— Ничего себе! А тем, кто ходит, это какую-то пользу приносит? Не в смысле зачетов, а в смысле знаний?
— Какое там! Для галочки пару отсидят, свое отбарабанят — и взятки с них гладки.
— А берут дорого?
— За зачет? — с иронией спросила девушка, намекнувшая, что можно получить зачет, не посещая занятий.
— Да нет, за обучение.
— Нам мало не кажется. Да было бы еще обучение, а то… не поймешь что…
— Знаете, девчонки, — заговорщическим тоном сказала одна из девушек, — я однажды в деканат зашла, у них там шкаф раскрыт был, и в нем, представляете, зачетки прямо стопками друг на друге лежат. А стопка — на всю высоту полки!
— Ни хрена себе масштабы!
— А это что означает? — наивно поинтересовалась я.
Девушки посмотрели на меня, как на законченную идиотку, и со снисходительным цинизмом объяснили вещь, по их мнению, элементарную:
— А то, что зачетки приготовлены для проставления зачетов, вот что это означает. Когда нужный преподаватель в деканат заходит, ему партию зачеток дают — он пустые графы и заполняет.
— Вот это да-а! — изумленно протянула я. — Дела у вас тут…
— Да какие это дела, так сейчас везде, а вот руководители наши, Залесский с Разумовым, эти и в самом деле крутили дела.