Экипаж
Шрифт:
Моручи начал отступать назад. За ним еще более неохотно, чем раньше, двинулись люди Третьякова.
– Святослав Степанович, может быть, договоримся спокойно? – предложил невозмутимый Падогов. – Виктор Борисович деловой человек, нам не нужны лишние проблемы...
– А кому они нужны? – пожал плечами Моручи. – Двигайтесь.
Он запер дверь, не опуская ди-кольта, и повел пленников в главный зал. Дуло он приставил к лысой макушке Падогова.
– Ну, Андреич, я ж тебе говорил, капитан разберется! – жизнерадостно выкрикнул из-под стола Денисов. –
– Сержант, ты зачем туда залез? – не понял Святослав.
– А так, на всякий случай. И Маринка тоже тут.
Марина смущенно вылезла из-под стола, отряхивая волосы – в импровизированном бункере оказалось довольно пыльно.
– Зря! – не одобрил ее поступка Николай, не сдвинувшийся с места ни на дюйм. – Ща стрельба будет, задеть могут.
– Какая еще стрельба? – забеспокоился Падогов. – Добрый вечер, Семен Андреевич. Что здесь происходит?
– Здравствуйте, Вениамин Сергеевич, - поздоровался Перов. – Опять?
– Виктор Борисович хочет знать, что вы надумали, - сухо ответил Падогов. – Я уполномочен сделать вам еще одно, последнее предложение. Семен Андреевич, мы же с вами разумные люди...
– На переговоры не ходят с вышибалами, - заметил Перов.
– Это просто группа сопровождения, - позволил себе легчайший намек на улыбку Падогов. – Семен Андреевич...
Моручи, видя, что беседа идет достаточно мирная, слегка опустил оружие. Патлатый амбал тут же воспользовался моментом и выхватил из-за пазухи пистолет Макарова. Но реакция космического капитана оказалась еще быстрее – ди-кольт дважды сухо щелкнул и револьвер выпал из ладони братка. Простреленной ладони.
Марина при первом же выстреле вздрогнула, вжала голову в плечи и быстренько юркнула обратно под стол. Еще и скатерть натянула.
– У... у... у... – тихо заскулил подстреленный, закусив губу.
– Предупредительный выстрел, - холодно сказал Моручи.
– Это предупредительный? – приподнял бровь Падогов. – А какой же тогда будет на поражение?
– В голову. Смертельный. Поэтому больше меня не искушайте, - ответил Моручи.
И уронил свой квантовик.
Если б у этих двоих было время подумать, они обязательно поняли бы, что настоящий профессионал просто физически не может уронить оружие случайно. Но подумать они не успели.
Бритый молниеносно вытащил из-за пазухи еще один пистолет Макарова и выпалил в капитана. Патлатый из-за простреленной ладони не успел так же быстро поднять свое оружие. Потому и остался цел.
Моручи с дикой скоростью уклонился с линии выстрела, почувствовав холодок от пули, просвистевшей в каком-то сантиметре от кожи, быстро развернулся всем туловищем вправо, сделал шаг влево и вперед, одновременно левой рукой вывернул и перехватил пистолет, а кулаком правой ударил в горло противника. А потом нанес еще один удар – рукоятью пистолета по глазам. И – когда бритый уже начал падать – ногой в грудь. Да так, что ребра затрещали.
Все произошло так быстро, что никто ничего даже не успел заметить.
– И знал капитан,
Рука патлатого, попытавшегося поднять свое оружие, замерла на полпути, когда он увидел, что сделали с его напарником. Бритый судорожно подергивался, хрипя от боли, изо рта у него обильно текла кровь, из правого глаза – тоже. По сути, ему вполне хватило бы и одного удара, самого первого. Если б Святослав приложил немного больше усилий, то просто сломал бы ему шею. В ближайшие недели несчастному предстояло питаться через трубочку.
– Это было второе предупреждение, - невозмутимо сообщил Моручи, поднимая с пола ди-кольт. На дурацкий стишок своего сержанта он не обратил внимания. Впрочем, на него никто не обратил внимания. – Еще будем экспериментировать?
– Не будем, - слабым голосом ответил Падогов. – Святослав Степанович, да вы просто отморозок...
– Напоминаю, ваш выстрел был первым, - указал на пулевое отверстие в стене капитан. – А у меня в этот момент оружия не было. Всего лишь самооборона.
– Ну, тут можно и поспорить, - не согласился Падогов. – Тут имеет место явное превышение необходимой самообороны. Юрий Алексеевич, вы хорошо себя чувствуете?
Изувеченный здоровяк что-то невнятно промычал.
– Ну, видите, явное превышение.
– Смотря по чьим законам, - промолвил Моручи.
Имперцы, будучи чрезвычайно воинственным народом, не стеснялись при случае калечить друг друга. Благо медицина семьдесят второго века могла починить человека качественно и очень быстро. Не всегда, конечно, но в большинстве случаев.
– А Виктор Борисович так и не рискнул прийти сам? – задал риторический вопрос Перов. – Всего-то двое громил – не мало ли?
– Действительно, маловато, - признал Падогов. – Особенно с учетом того, что вы здесь... не один. Семен Андреевич, мы рассчитывали поговорить с вами с глазу на глаз. Я, вы...
– ...и два урода со стволами, - закончил Денисов. – Третьяков, как последняя [цензура], всегда сразу начинает пальцы гнуть...
– Кто бы говорил, - усмехнулся краешком рта Падогов. Самым-самым краешком – едва заметно. – А это вы, Николай Николаевич? Не узнал вас сразу. Это, наверное, из-за скатерти – вы под ней совсем другой человек. Между прочим, очень удачно, что я вас застал – Виктор Борисович давно хочет с вами побеседовать.
– А клал я на него! – храбро вякнул воришка. – Капитан, давай их мочить, в натуре! Мы же с тобой дураки, нам можно! Психам че хошь можно делать!
– Поэтому ты заплевал весь пол? – брезгливо осведомилась Марина, вытирая испачканную ладонь. – Свинья...
– Сержант, ну сколько можно? – вздохнул Моручи. – Уберешь потом. Так что будем с вами делать, Вениамин Сергеевич?
– Отпускать нельзя! – тут же запротестовал Николай. – Блин, капитан, Третьяков мочой плеваться будет, когда узнает, как ты ему в малину нагадил! Мочить их надо, [цензура] буду, мочить!